Мартин Гилберт - Черчилль. Биография

Далее Черчилль сказал: «Как говорил покойный лорд Биркенхед про Индию – а я думаю, это мудро, – «скажите Индии правду». Я могу повторить за ним: «Скажите британскому народу правду». Это сильно и умно. Возможно, на какое-то время на вас обидятся, но, если вы внятно объясните, что происходит, вы избавите себя от очень серьезных упреков, которые неизбежно предъявят вам вслед за утраченными иллюзиями. Что касается военного могущества Франции, то они всего лишь хотят сохранить то, что имеют. Франция сама никогда не станет создавать проблем. Скажу откровенно, хотя это может шокировать палату: я предпочел бы еще десять-двадцать лет такого мира, чем войну между одинаково сильными державами».

«Я не алармист, – объяснял Черчилль членам палаты общин. – Я не верю в неизбежность войны в Европе. Я верю, что у нас достанет мудрости и умения, чтобы избежать ее, во всяком случае при нашей жизни. Придерживаться иной точки зрения – значит впасть в отчаяние. Единственный путь к возрождению доброй воли и согласия в Европе – устранение всех обид побежденных. Этому должно предшествовать разоружение победителей. Пока обиды остаются неудовлетворенными, в будущем это реально означает новую европейскую войну. Гораздо безопаснее с холодной головой и в спокойной атмосфере вернуться к таким деликатным и трудным вопросам, как Данцигский коридор или Трансильвания, пока страны-победительницы обладают существенным превосходством, нежели ждать и смотреть, как шаг за шагом новые мощные группировки, равные по силам, идут к тому, чтобы снова столкнуться лицом к лицу».

Комментируя реплику Болдуина о том, что «человек с улицы должен сознавать, что нет никакой силы на Земле, которая уберегла бы его от бомб», Черчилль отметил, что за этим утверждением не последовало никакого практического вывода. Оно вызвало лишь тревогу. «В этом чувствуется какой-то фатализм и, возможно, даже беспомощность, – сказал он. – Я пользуюсь возможностью заявить, что на министрах лежит прямая и безусловная ответственность ежедневно и ежечасно гарантировать безопасность страны».

Борьба Черчилля против пересмотра условий Версальского договора, пока страны-победительницы сохраняют преимущество, его призывы и предупреждения правительству о необходимости поддерживать военную силу перед лицом нарастающих требований и агрессивности Германии продолжались еще много лет. Тем не менее Макдональд и Болдуин не только не занимались усилением британской авиации, но настаивали на такой схеме европейского разоружения, при которой Британия должна была показать пример другим странам в сокращении военно-воздушных сил.

30 ноября Черчиллю исполнилось пятьдесят восемь лет. Зимой он писал книгу о Мальборо в Чартвелле. 16 декабря к нему приехал Линдеманн. «Он был частью нашей жизни в Чартвелле, – вспоминала дочь Черчилля Сара. – Внешне он был непривлекателен: куполообразный череп, коротко стриженные редеющие серо-стальные волосы, такие же серо-стального цвета усы, землистый цвет лица и короткое фырканье вместо смеха. Но при этом он излучал такое тепло, что никого это не смущало».

Присутствие Линдеманна всегда было для Черчилля и удовольствием, и возможностью пополнить знания. Сара вспоминала: «У Профа был дар излагать очень сложные вещи в простой форме. Однажды за ланчем, когда подали кофе и бренди, отец решил «подколоть» Профа, который как раз закончил трактат по квантовой теории. «Проф, – сказал он, – расскажите нам простыми словами за пять минут, что такое квантовая теория». Отец достал большие золотые часы-луковицу и положил на стол. Если учесть, что Проф уже много лет занимался этой темой, задача была очень трудной, однако он не раздумывая объяснил нам принципы теории. Мы были ошеломлены. Когда он закончил, все не сговариваясь разразились аплодисментами».

30 января 1933 г. канцлером Германии стал Адольф Гитлер. Президент Гинденбург предложил ему этот пост, надеясь обуздать экстремистские взгляды нацистской партии с помощью более умеренных политиков, входящих в новое коалиционное правительство. Через неделю Гитлер обнародовал ряд законов, которые быстро усилили его власть. Первый закон давал ему возможность задушить оппозиционную прессу. За этим последовал арест нескольких тысяч противников нацизма, очень популярное в обществе требование пересмотра Версальского договора и призыв к перевооружению Германии.

15 февраля в период усиления германского национализма и активизации японской агрессии против Китая на Дальнем Востоке британский кабинет министров приступил к обсуждению недостатков обороны страны. Вопрос подняли военный министр лорд Хэйлшем и министр авиации лорд Лондондерри. Выслушав предостережение Невилла Чемберлена о финансовых и экономических рисках, связанных с перевооружением, кабинет взял на себя ответственность за недостатки в оборонной сфере, которые могут возникнуть из-за трудной финансовой ситуации. Но экономические ограничения сделали перевооружение невозможным.

Черчилль по-прежнему был чрезвычайно озабочен тем, что увидел в Германии пять месяцев назад, и тем, что происходило в Британии, – в частности голосованием в дискуссионном обществе Оксфордского университета, поддержавшем 275 голосами против 153 постулат, что «клуб ни при каких обстоятельствах не должен сражаться за короля и страну». Выступая в Оксфорде 17 февраля, Черчилль сравнил это отношение с тем, что происходит в Германии: «Я думаю о прекрасной немецкой ясноглазой молодежи, марширующей по всем дорогам рейха, распевающей свои древние гимны, требующей призыва в армию, стремящейся получить самое устрашающее оружие и сгорающей от желания отдать жизнь за отечество». Он потом сказал, что «почти видел презрительную усмешку» на губах оксфордских студентов.

2 марта Рэндольф вернулся в Оксфорд, чтобы попытаться отменить голосование в дискуссионном обществе. Но нашел лишь 138 сторонников. 750 поддержали первоначальное предложение. «Он выдержал суровое испытание в Оксфордском обществе, – с гордостью написал Черчилль Хью Сесилу. – Ничто так не болезненно, как враждебность тысячи твоих сверстников, но он ни в коей мере не поддался». Через восемь дней Черчилль уже сам столкнулся с враждебностью в палате общин, когда выступил против предложения правительства сократить расходы на авиацию, закрыть одно из четырех летных училищ и надавить на Францию, чтобы та сократила численность своих военно-воздушных сил. Обсуждая недостаточную готовность Британии к войне в воздухе, заместитель министра авиации сэр Филип Сассун заявил в палате, что в ожидании результатов конференции по разоружению правительство «готово признать серьезное неравенство между королевскими военно-воздушными силами и военно-воздушными силами других великих держав».