Мартин Гилберт - Черчилль. Биография

Чемберлен, однако, не собирался вводить Черчилля в правительство. Они с Галифаксом единодушно отвергли и его призыв к союзу с Францией. 21 марта Галифакс заявил на заседании комитета по внешней политике: «Абсолютное большинство ответственных людей в стране было бы против новых назначений». Того же мнения держался и Чемберлен. Черчилль же, после того как Гитлер стал хозяином Австрии, вслед за чем разразился шквал античешской пропаганды, уверился, как он заявил в палате общин 24 марта, что мир в Европе можно сохранить, лишь «наращивая средства устрашения агрессора». Комментируя сделанное ранее в ходе дебатов заявление Чемберлена, что Франция и Великобритания будут сотрудничать в интересах взаимной безопасности, он спросил: «Идет ли речь о полноценном союзе? Если да, то почему бы не сказать об этом? Почему бы не сделать его эффективным, подписав военный договор? Или мы снова получим все невыгоды союза, без обязательств и без гарантий?»

Черчилль верил, что англо-французское соглашение о взаимной обороне обеспечит безопасность как Британии, так и Франции, и обратился к правительству: «Подходите к оборонным задачам обеих стран так, будто это одна страна. Тогда будут реальные возможности предотвращения агрессии, а если они и не предотвратят ее, у вас будет высокоорганизованный военный механизм для борьбы. Нынешним правителям Германии придется основательно подумать, прежде чем напасть на Британскую империю и Французскую Республику, если они объединятся в одно мощное образование». Затем он перешел к Чехословакии и заявил, что, если не оказать сопротивления Германии, «Чехословакия будет обречена. Она потеряет суверенитет, территориальную целостность и будет уничтожена. Сложилась ситуация, когда победители побеждены, а те, кто капитулировал и умолял о мире, теперь движутся к всемирному господству».

Галифакс опять с ним не согласился. За неделю до этого он говорил коллегам: «В глубине души я понимаю стремление Германии к объединению нации. Против этого никто не может возражать. В страсть же к завоеваниям в наполеоновских масштабах я не верю».

На следующий день после своего выступления Черчилль улетел в Париж и к неудовольствию Галифакса заявил всем ведущим французским политикам о необходимости заключить между странами союз, который стал бы опорой для центральноевропейских и Балканских государств. «Если сломается Франция, – написал он 14 апреля в первой из своих статей для Daily Telegraph, – сломается все, и тогда нацистское владычество в Европе, а возможно, и во всем мире, станет неизбежным».

Спустя месяц Черчилль принял Конрада Хенлейна, лидера судетских немцев. Хенлейн сказал Черчиллю, что готов согласиться с автономией Судет в существующих границах Чехословакии: в этом случае сохранялась бы территориальная целостность страны. Тремя днями позже, выступая в Бристоле, Черчилль заявил, что не видит причин, по которым судетские немцы не могли бы стать «надежными и уважаемыми партнерами в составе прогрессивного и демократического европейского государства».

В мае, невзирая на постоянное давление Суинтона и Даффа Купера, правительство отклонило план ускоренной реорганизации Министерства авиации – даже такой, которая не дотягивала до минимально необходимых, по мнению штаба ВВС, потребностей. 16 мая, не сумев убедить Чемберлена, а также из-за обвинений в некомпетентности своего министерства Суинтон подал в отставку. Через две недели, выступая в Шеффилде, Черчилль сказал: «Теперь признано, что такая жизненно важная область, как военно-воздушные силы и армия, находится в удручающем состоянии и не соответствуют сложившейся ситуации. Министра авиации лорда Суинтона вынудили подать в отставку, но я скажу вам: по моему мнению, среди всех ответственных лиц он единственный, кто меньше всего заслуживает упреков. Он работал днем и ночью. Он сделал великое дело, и его вклад в перевооружение куда больше, чем у некоторых, которые теперь занимают высокие государственные посты».

19 августа Черчилль принял в Чартвелле майора немецкой армии Эвальда фон Клейста, принадлежавшего к тем антинацистски настроенным офицерам, которые выступали против нападения Германии на Чехословакию. Фон Клейст попросил Черчилля написать письмо, которое он мог бы показать своим товарищам-офицерам. «Я уверен, что пересечение немецкой армией чехословацкой границы приведет к новой мировой войне, – написал Черчилль. – Я уверен в этом, так же как был уверен в конце июля 1914 г., что Британия выступит вместе с Францией. К тому же Соединенные Штаты, несомненно, придерживаются антинацистских позиций. Если начнется война, она, как и предыдущая, приведет к горькому финалу. Нам теперь надо думать не о том, что может случиться в следующие несколько месяцев, а о том, где мы окажемся по истечении трех-четырех лет».

Что касается немецких бомбардировок с воздуха и отказа Болдуина перевооружать британскую армию, то, как объяснял Черчилль Клейсту: «Было бы большой ошибкой полагать, что гибель гражданского населения помешает Британской империи на полную мощь развернуть свою военную программу. Конечно, поначалу нам будет тяжелее, чем в прошлый раз. Но научные достижения позволят нам доминировать под водой, и у нас будет свобода действий на воде, а также поддержка большей части мира. Чем более массовой станет гибель людей, тем более непримиримой будет становиться война. Очевидно, что в нее будут втянуты все великие державы, а втянувшись, они будут сражаться до победы или гибели».

В течение лета 1938 г. Черчилль работал в Чартвелле, заканчивая четвертый, последний том «Мальборо». Он также завершил первую главу «Истории англоязычных народов». 20 августа он жаловался Галифаксу, что «ужасно запутался в древних бриттах, римлянах, англах, саксах и ютах, с которыми, как полагал, навсегда распрощался, закончив школу!».

Неделю спустя, когда продолжились переговоры между чехами и судетскими немцами, Чемберлен написал Черчиллю: «Последние сведения из Праги несколько обнадеживают». Черчилль не разделял его оптимизма. «Фальсифицированные истории о каком-то марксистском заговоре в Чехословакии, – сказал он 27 августа, выступая перед избирателями, – и призывы к судетским немцам вооружаться для самозащиты – это тревожные знаки, напоминающие то, что предшествовало захвату Австрии. Если это произойдет и немцы вторгнутся в Чехословакию, будет совершено преступление против цивилизации и всего мира. В каждой стране будут спрашивать себя: «Кто следующий?» Черчилль полагал, что Хенлейн и президент Чехословакии Бенеш, если им не мешать, смогут уладить свои разногласия без всякой уступки земель в пользу Германии. Однако он опасался, что некие активные внешние силы со своими целями могут помешать соглашению. Переговорщик от Великобритании, бывший коллега Черчилля по Либеральной партии лорд Ренсимен, находился в Праге как посредник между обеими сторонами.