Мартин Гилберт - Черчилль. Биография

Из Западной Франции были эвакуированы более 111 000 британских солдат. Около 16 000 оказались в плену. «Вполне возможно, – сказал Черчилль на секретном заседании, – что наши доблестные армии еще не сказали «прощай» континентальной Европе». Британия уже строила планы «на 1941 и 1942 гг.». Сможет ли она продержаться так долго? Выходные дни, проведенные в Чекерсе, прошли под знаком мучительной озабоченности, которую вызывали и медленная скорость поставок из Соединенных Штатов, и судьба Франции, и хранящееся в тайне знание слабости самой Британии в случае немецкого вторжения. Каждый, кто имел представление о степени грозящей опасности, испытывал невероятное напряжение. Больше всего оно сказывалось на Черчилле, чья ответственность, так недавно приобретенная, была велика, а власть, которой он так долго был лишен, быть может, недостаточна для предотвращения угрозы.

Настроение Черчилля, связанное с суровостью момента, проявлялось даже в его поведении, так что один из друзей в выходные пожаловался Клементине, которая написала мужу:

«Дорогой мой!

Надеюсь, ты простишь меня, если скажу тебе кое-что такое, что тебе следует знать. Один верный друг из твоего окружения сказал мне, что твоих коллег и подчиненных обижает твоя грубая, саркастичная и властная манера – кажется, твои личные секретари согласились вести себя как школьники и «принимают то, что им достается», а затем в твое отсутствие пожимают плечами. Более того, если выдвигается какая-то идея (скажем, на конференции), ты относишься к ней с таким презрением, что скоро не будут выдвигать никаких идей, ни плохих, ни хороших. Я была удивлена и расстроена, потому что за все годы я привыкла к тому, что все, кто работает с тобой или под твоим руководством, любят тебя. Я так и сказала, а мне ответили: «Несомненно, это напряжение». Мой дорогой Уинстон, должна признаться, я заметила изменение к худшему в твоем поведении: ты стал не так добр, как раньше. Твое дело отдавать приказания, и, если они плохо исполняются, ты можешь уволить любого и каждого, за исключением короля, архиепископа Кентерберийского и спикера. Следовательно, с этой огромной властью ты должен сочетать вежливость, доброту и, если возможно, олимпийское спокойствие. Ты привык цитировать: «On ne règne sur les âmes que par le calme» [43], и мне невыносимо думать, что те, кто служит стране и тебе, могут не любить тебя, равно как и не восхищаться тобой и не уважать тебя. Кроме того, вспыльчивостью и грубостью ты не добьешься лучших результатов. Они породят либо неприязнь, либо подобострастность – о бунте в военное время речь не идет! Прости, пожалуйста, твою любящую, верную и бдительную Клемми».

Под письмом Клементина нарисовала кошку. Затем порвала его, а через четыре дня собрала обрывки и отдала мужу. Нервное напряжение Черчилля было хорошо понятно. «Последние две недели наверняка стали для вас настоящим кошмаром», написал Сэмюэл Хор из Мадрида неделю спустя.

21 июня Черчилль узнал, что в результате перехвата и дешифровки секретных радиопереговоров немецких военно-воздушных сил обнаружена система пересекающихся лучей, которые используют немецкие ночные бомбардировщики для точного выхода на цель, после чего бомбы сбрасываются автоматически. Зная, что британские ночные истребители почти беспомощны, новость об этих лучах, как он вспоминал позже, оказалась «одним из мрачнейших моментов войны». Но молодой ученый Р. В. Джонс, который их обнаружил, нашел и противодействие им. Лучи можно искривлять, сбивая бомбардировщики с курса. Соответственно, им придется сбрасывать бомбы в безлюдной местности.

В течение последней недели июня и первой недели июля Черчилль ежедневно обсуждал со своими советниками планы противостояния вторжению противника, предлагал области, требующие срочного изучения и немедленной подготовки, посещал участки побережья, на которые могут высадиться немцы, и встречался с командирами дивизий, в задачу которых входило отражение наступления. На него большое впечатление произвела проведенная генералом Монтгомери учебная атака на прибрежный аэродром, якобы захваченный противником. Вечером в Брайтоне за ужином они в окно наблюдали за взводом солдат, которые устраивали пулеметное гнездо в будке на причале. Черчилль рассказал Монтгомери, что в 1880‑х гг., когда учился в школе неподалеку, он ходил сюда наблюдать за дрессированными блохами, которых показывали тут в каждой будке.

Как и опасался Черчилль, Гитлер в качестве одного из условий перемирия потребовал от французов сдачи военно-морского флота. Французские боевые корабли, находившиеся в Александрии, легко могли быть захвачены британским флотом, базировавшимся в Египте. Те, что стояли в Тулоне и Дакаре, британцам оказались недоступны, а оставшиеся на французской военно-морской базе Марс-эль-Кебир в порту Оран, в том числе два линейных крейсера и четыре крейсера, были в пределах достижимости британских кораблей, находившихся в Средиземном море. Черчилль и его начальники штабов решили, что эти корабли не должны достаться немцам, даже если для этого потребуется открыть огонь по недавним союзникам. Но сначала они решили направить в Оран адмирала Филлипса и лорда Ллойда уговорить французское морское командование не допустить попадания кораблей в руки немцев. Они должны были предложить французскому командующему адмиралу Жансулю три варианта: направить его корабли в британский порт и присоединиться к королевскому флоту в качестве союзника по войне с Германией; направить корабли в британский порт и передать их английским экипажам; отправить их в один из портов Французской Вест-Индии [44], провести демилитаризацию и немедленно репатриировать экипажи во Францию, если они того пожелают. Четвертый вариант должен был быть предложен, если три первых окажутся неприемлемыми: затопить корабли в бухте Марс-эль-Кебир.

Несмотря на долгие переговоры в течение всего дня 3 июля, адмирал Жансуль отказался отступить от условий франко-германского перемирия. Он не примет ни одно из британских предложений, даже последнее. В этом его поддержал бывший начальник военно-морского штаба адмирал Дарлан, который стал министром морского флота. Дарлан, верный правительству Петена, которое было создано с одобрения немцев в Виши, настаивал на полном соблюдении условий перемирия. В телеграмме он сообщил, что Жансуль и его люди не должны обращать «никакого внимания» на требования англичан и должны «показать себя достойными французами».

Указание Дарлана было передано Жансулю по радио. Подобное указание, переданное по радио французскому адмиралу в Дакаре, стало известно англичанам. Военный кабинет понял, что указание, направленное в Дакар, не должно отличаться от того, что направлено в Оран. Жансуль утратил свободу действий. В 5:55 британский адмирал, пришедший в Оран, сэр Джеймс Соммервиль, отдал приказ своим кораблям открыть огонь. Через пять минут он отменил приказ. Но один из двух французских линейных крейсеров выбросился на берег, один крейсер взорвался. 1200 моряков погибли. Второму линейному крейсеру под покровом темноты удалось выскользнуть из бухты и благополучно уйти в Тулон. «Должен с трудом признать, – сказал Черчилль в палате общин на следующий день, – что французские корабли сражались, пусть и в столь неестественной ситуации, с присущим французскому флоту мужеством». Дадли Паунду он с горечью признался: «Вот теперь французы сражаются со всей силой – впервые после начала войны».