Мартин Гилберт - Черчилль. Биография

7 ноября Черчилль получил еще одну хорошую новость. Пять британских военных кораблей доставили по Средиземному морю в Египет продукцию военного назначения, чего он требовал уже некоторое время. Днем позже он узнал, что главнокомандующий британскими войсками на Ближнем Востоке генерал Уэвелл закончил разработку плана вытеснения итальянской армии из Египта. «Я урчал, как шесть кошек», – позже вспоминал Черчилль. «В конце концов, – сказал он своим советникам, – мы можем сбросить ненавистные оковы обороны. Войны выигрываются превосходством силы воли. Теперь мы перехватим инициативу у врага и навяжем ему свою волю». Теперь Черчиллю нужно было найти тонкий баланс между военными поставками, необходимыми для Египта и Греции. Ресурсов на оба направления не хватало, но защищать надо было и то и другое. Он также хотел быть уверенным, что британские города обладают адекватной противовоздушной обороной. 8 ноября, встревоженный нехваткой зенитной артиллерии в Ковентри, военные заводы которого уже шестнадцать раз подвергались бомбежкам, он дал указание усилить противовоздушную оборону Ковентри. Такого рода инструкции выполнялись немедленно; он наклеивал на них специальные красные полоски со словами «выполнить сегодня».

11 ноября общество с воодушевлением восприняло известие о том, что британская военно-морская авиация провела торпедную атаку против итальянского флота, стоявшего на якоре в Таранто. Затонули три из шести итальянских линкоров. Это стало первой победой британцев на море за время премьерства Черчилля. Он немедленно направил отчет об этом Рузвельту, чей министр военно-морских сил Фрэнк Нокс предложил срочно принять меры предосторожности для защиты Перл-Харбора. Он считал, что самую «большую опасность могут представлять самолеты-торпедоносцы». И Нокс оказался прав. Японцы тоже усвоили урок Таранто. Через год их торпеды, сбрасываемые с самолетов, нашли флот, стоявший на якоре в том самом Перл-Харборе.

Вечером после победы при Таранто Черчилль готовил парламентский некролог Невиллу Чемберлену, который скончался днем ранее. Его речь стала трогательной попыткой объяснить все, за что боролся Чемберлен. «Все очень хорошо», – сказала Кэтлин Хилл после того, как он продиктовал ей текст. Черчилль ответил: «Разумеется, я мог бы сделать это совершенно иначе».

Черчилль говорил в парламенте, что во время одного из тяжелейших мировых кризисов на Чемберлена выпала доля «вступать в спор с событиями, разочаровываться в надеждах, быть обманутым и введенным в заблуждение злодеем. Но каковы были его надежды, в которых он разочаровался? Каковы были его желания, которые он не смог воплотить? В чем была его вера, над которой надругались? Безусловно, это одни из самых благородных и благотворных порывов человеческой души – любовь к миру, упорный труд ради мира, борьба за мир, стремление к миру – даже при огромной опасности и, конечно, с крайним пренебрежением к популярности или протестам».

14 ноября Черчилль принял непосредственное участие в похоронах Чемберлена в Вестминстерском аббатстве. Вернувшись на Даунинг-стрит и к войне, он телеграфировал Уэвеллу: «Пришло время рискнуть и нанести удар по итальянцам с моря, суши и воздуха». Затем, пообедав, он на автомобиле отправился в Дичли-парк. Машина не проехала и пяти минут, когда Черчилль, просматривая срочные материалы, которые передал ему личный секретарь перед отъездом, прочитал последнее сообщение авиационной разведки о предполагаемых целях ближайшего налета немецких бомбардировщиков. В сообщении утверждалось с высокой долей вероятности, что мощный удар следует ожидать ближайшей ночью. Цель его пока была неизвестна. Но, судя по нескольким предыдущим сообщениям, предполагалось, что следующий массированный удар будет нанесен по Лондону. Черчилль тут же дал указание шоферу развернуться и доставить его обратно на Даунинг-стрит. Он не собирался проводить «спокойную ночь за городом, – как записал его секретарь, – в то время, когда столица будет подвергаться тяжелому удару».

Однако целью бомбардировочной авиации в ту ночь стал не Лондон, а Ковентри. Если бы это стало известно заранее, были бы сделаны все возможные усилия, чтобы направить силы пожаротушения и гражданской обороны на помощь городу, которому угрожала такая опасность. Спустя много лет появились безосновательные утверждения, что из-за отказа разведки точно указать цель не было предпринято никаких усилий по укреплению обороны и оказанию помощи обреченному городу. Но на протяжении нескольких дней поступала противоречивая информация о цели следующего большого воздушного налета. В ряду вероятных целей назывался не только Лондон, но и долина Темзы, побережье графств Кент и Эссекс, Ковентри и Бирмингем. В сообщении авиационной разведки, которое получил Черчилль, говорилось о том, что целью налета в эту ночь могут также стать объекты «поблизости от Лондона». К сообщению прилагалась записка о том, что, если дальнейшая информация точно укажет «Ковентри, Бирмингем или другое место», есть надежда, что указания по организации контрмер будут выданы вовремя.

Вернувшись на Даунинг-стрит в ожидании воздушного налета, Черчилль дал распоряжение распустить по домам весь женский обслуживающий персонал. Позже он отправил двух дежурных личных секретарей в глубокое бомбоубежище на Пикадилли со словами: «Вы слишком молоды, чтобы погибать». После этого стал с нетерпением ждать налета – сначала в подземных центральных военных комнатах, а потом – на крыше здания Министерства авиации.

Днем, без десяти четыре, воздушная разведка получила информацию, что обнаружены лучи для ночной бомбардировки. Они указывали на Ковентри. Британские бомбардировщики были немедленно подняты в воздух с указанием нанести удары по аэродромам, с которых может начаться атака. Истребители постоянно патрулировали небо над Ковентри. Через три с половиной часа три сотни немецких бомбардировщиков нанесли удар. Это стало самым мощным налетом на центр производства боеприпасов. Противовоздушная оборона города, недавно усиленная по инициативе Черчилля и приведенная в состояние боевой готовности, вынуждала атакующие самолеты держаться очень высоко. Плотность зенитного заградительного огня была больше, чем даже при защите Лондона. Тем не менее оружейные заводы понесли тяжелый урон, в центре города вспыхнул сильнейший пожар. Был разрушен кафедральный собор. Погибло 568 гражданских лиц.

Возобновленные налеты немецкой авиации продолжались в течение недели. В Лондоне погибло 484, в Бирмингеме – 228 гражданских лиц. Благодаря достижениям радиотехнической разведки в каждом случае определялись наводящие лучи и принимались упреждающие оборонительные меры, такие же, как были предприняты в Ковентри. Но масса сброшенных бомб была огромной. В Лондоне пострадало также семь больничных зданий. Возмездие не заставило себя ждать: 16 ноября был нанесен бомбовый удар по Берлину, через два дня – по Гамбургу. Там погибло 233 мирных жителя.