Мартин Гилберт - Черчилль. Биография

Говоря в палате об англо-американских требованиях безоговорочной капитуляции Германии, которые широко критиковались как слишком суровые, Черчилль подчеркнул, что немцы очень хорошо знают, «насколько строги моральные принципы, которые ограничивают наши действия», после чего напрямую обратился к врагу: «Мы не занимаемся уничтожением наций и народов. Мы не торгуемся с вами. У вас нет никаких прав. Прекращайте сопротивление безоговорочно. Мы останемся верны нашим традициям и характеру».

Николсон отметил, что перед тем, как произнести последнюю фразу, Черчилль снял очки и сопровождал каждое слово «ударяя себя кулаком в грудь, как орангутанг». Это был мощный и впечатляющий жест. Британия будет вести себя гуманно, даже по отношению к поверженным тиранам.

20 января Венгрия подписала перемирие с союзниками. В этот же день Красная армия перешла границу Германии в Восточной Пруссии и Силезии. Лондон ликовал. В этот день Черчилль получил письмо Эттли, обратившего внимание на то, что в кабинете скопилось слишком много документов, которые он не читал, и слишком много вопросов, которые он не дал себе труда рассмотреть. Черчилль пришел в раздражение. Колвилл записал: «Как бы глубоко я ни любил и ни восхищался ПМ, боюсь, во многом Эттли прав, и я восхищен тем, что он набрался мужества сказать это. Многие консерваторы и такие чиновники, как Кадоган и Бриджес, чувствуют то же самое».

Черчилль ответил очень кратко: «Уверяю, мне всегда на пользу ваши советы». Затем он пригласил своих сотрудников пойти с ним в Министерство авиации посмотреть кинофильм, предложив, как записал Колвилл, «отложить в сторону заботы». Машинистки, водители, прислуга и другие отправились смотреть выпуск новостей, где было показано, как немецкая авиация в новогодний праздник бомбила британские аэродромы в Голландии, а потом – американский фильм «Победить темноту» (Dark Victory) о молодой светской красавице, которая узнает, что умирает от опухоли мозга. В эпизодах снимались Хамфри Богарт и Рональд Рейган.

29 января Черчилль отправился в первую часть своего путешествия по маршруту Лондон – Ялта. 30 января в четыре часа утра самолет приземлился на Мальте, но Черчилль чувствовал себя настолько больным, что оставался в постели на борту самолета в течение шести часов. Затем нашел в себе силы перебраться на крейсер «Орион», где снова сразу лег. Вечером за ужином ему стало лучше, и он даже провел, как выразился Иден, «некоторое предварительное обсуждение проблем будущей конференции».

В последующие два дня обсуждение продолжалось с Иденом и начальниками штабов. Было время и для размышлений. «Должен признаться, – написал он Клементине 1 февраля, – душа моя в глубокой печали от рассказов о множестве немецких женщин и детей, бредущих многокилометровыми колоннами по всем дорогам на Запад перед наступающими армиями. Глубоко убежден, что они это заслужили, но закрывать глаза на это нельзя. Страдания мира потрясают меня, и возникает все более четкое ощущение, что после нашего успешного завершения борьбы могут возникнуть другие конфликты».

Утром 2 февраля прибыл на Мальту Рузвельт. Физическая слабость его была очевидна, так же как и угасающая энергия. На встречах американский президент почти ничего не говорил, однако были приняты важнейшие решения о судьбе Европы и демократии. Вся тяжесть проблем, как американских, так и британских, легла на плечи Черчилля. И он взвалил ее на себя не раздумывая. Днем, на встрече с Объединенным комитетом начальников штабов, он сказал: «Необходимо оккупировать максимум территории Австрии, поскольку нежелательно, чтобы русские заняли больше Западной Европы, чем необходимо». С этим никто не спорил. Вечером на корабле Черчилль заглянул в офицерскую кают-компанию. Мариан Холмс записала: «Он встал у бара и выпил с окружившими его офицерами. Он просто неотразим в этих импровизированных беседах». На прощание Черчилль сказал молодым офицерам: «Надеюсь, вы позаботитесь о моих молодых леди. Они везде ездят со мной и давно смирились с моим дурным характером».

Вскоре после полуночи Черчилль, его дочь Сара и Иден поехали в аэропорт Мальты. Через три часа самолет поднялся в воздух, а еще через семь приземлился в аэропорту крымского города Саки. Здесь они стали ждать самолет Рузвельта. Президент стал «трагической фигурой, – позже записал Черчилль. – Он не смог выйти из открытого автомобиля, и я шел рядом с ним, пока он объезжал почетный караул».

Из аэропорта Черчилль более семи часов добирался на машине через Крымские горы до Ялты. Местом его пребывания на ближайшие восемь дней стал величественный Воронцовский дворец на берегу Черного моря. Построенный в шотландском «баронском» стиле для бывшего посла царской России в Великобритании, он был подарен Гитлером фельдмаршалу фон Манштейну после завоевания Крыма в 1942 г.

Днем 4 февраля Черчилля во дворце навестил Сталин. Первым делом Черчилль поспешил вручить знаки отличия командора ордена Британской империи переводчику Сталина Павлову, о чем говорил в Москве три с половиной месяца назад. Затем он проинформировал Сталина о том, что в ближайшие четыре дня начнется англо-американское наступление, целью которого является выход к Рейну, и показал ему свой картографический кабинет, в котором на карте отражалась вся новейшая информация со всех фронтов. Через час Сталин уехал, а Черчилль по горной дороге отправился на машине в Ливадийский дворец, бывший когда-то летней резиденцией императора Николая II. Там остановился Рузвельт, и там же должна была проходить конференция. Первая встреча началась в пять часов. «У нас под ногами лежал весь мир, – позже вспоминал Черчилль. – Двадцать пять миллионов человек подчинялись нашим приказам на суше и на море. Мы казались друзьями».

На первом пленарном заседании Черчилль предложил провести штабное совещание о возможной англо-американской наступательной операции на севере Адриатики через Люблянский проход с целью соединиться с левым флангом русских войск. Он также попросил, чтобы русские атаковали Данциг, где немцы строили подводные лодки нового типа, «опережающие британские по некоторым техническим характеристикам» и уже потопившие 12 судов поблизости от Британских островов. Сталин не возражал. Вечером за ужином Рузвельт внезапно согласился со Сталиным, который предложил, чтобы условия мирных соглашений определяли только великие державы без участия малых стран. Черчилль на это заметил: «Орел должен позволять петь мелким пташкам и не раздражаться их пением».

5 февраля на объединенной встрече начальников штабов русские отметили, что несколько дивизий немецких войск передислоцируются обратно из Европы на Восточный фронт, и попросили союзников срочно нанести интенсивные воздушные удары по коммуникациям в районе Берлин – Лейпциг – Дрезден и по самим этим городам. Предложение было принято, указания о проведении воздушных налетов сделаны.