Рихард Крафт-Эбинг - Как подчинить мужа. Исповедь моей жизни
- Название:Как подчинить мужа. Исповедь моей жизни
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ЛитагентАлгоритм1d6de804-4e60-11e1-aac2-5924aae99221
- Год:2016
- Город:Москва
- ISBN:978-5-906861-34-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Рихард Крафт-Эбинг - Как подчинить мужа. Исповедь моей жизни краткое содержание
Кто такой Леопольд фон Захер-Мазох? Как ему удалось стать одним из самых популярных писателей века и дать имя целому виду патологий? Лучше всего об этом знает только один человек: его жена. Ванда Захер-Мазох, обладавшая огромным сексуальным и психологическим влиянием на писателя, без ложного стыда рассказывает в своей автобиографической книге историю их семейных отношений. Ее перо, словно хлыст, безжалостно и откровенно разоблачает тайны их интимной жизни.
Дополнительные штрихи к образу «отца одной перверсии» дополняют психологический портрет Леопольда фон Захера-Мазоха, написаны величайшим психиатром XIX века Рихардом фон Крафт-Эбингом, а также автобиографические заметки самого писателя.
Как подчинить мужа. Исповедь моей жизни - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Однажды, когда я уходила из дома, он сказал мне:
– Берегись, чтобы тебя не встретил волк и не съел, как Красную Шапочку.
При этих словах ребенок с тревожным криком бросился ко мне, уцепился за меня и со слезами отчаяния умолял остаться дома.
С тех пор ребенок думал, что мне вечно угрожает какая-то опасность и все ужасы сказочного мира. А Леопольд, который не допустил бы убить мухи в своем присутствии, смеялся и наслаждался мучительной тревогой ребенка, которому его любовь ко мне приносила не светлую радость, как чувство Саши к отцу, а сильное и мучительное беспокойство.
В доказательство того, что очень живые впечатления детства не изглаживаются никогда, я могу привести следующий пример: ребенок этот в настоящее время тридцатилетний мужчина, его любовь ко мне выросла вместе с ним и сделалась могучей и сильной, но вместе с тем и мучительной. В продолжение этих долгих лет не проходило часу, чтобы он не беспокоился о своей матери; только сказочные ужасы заменились ужасами жизни и страхом неизбежной и вечной разлуки.
Предпочтение, оказываемое Катериной «пессимиту» было, вероятно, одной из причин, по которой мой муж не выносил ее. Она часто говорила мне, какое очаровательное впечатление произвели на нее все трое детей, когда она их увидела в первый раз. Так как она намеревалась переехать вместе с нами в Париж, как только обстоятельства будут благоприятны, т. е. когда Рошфор вернется туда, то она часто повторяла:
– Вы не можете себе представить, какое впечатление произведут ваши дети на бульварах и в Булонском лесу, где они будут гулять в сопровождении нянюшки, одетой в русский костюм. Газеты поместят их портреты, повсюду будут выставлены их фотографии и о них будут писать статьи. Весь Париж будет говорить о них, и они сделают вам великолепную рекламу.
Несколько лет спустя, и в продолжение долгого времени, Лессепс с большим успехом осуществил эту идею рекламы посредством детей.
Перспектива сенсации, которую может произвести его Саша в Париже, конечно, прельщала моего мужа. Но Катерина, по злобе, нарочно портила ему все удовольствие, говоря только о Митчи, который со своей изящной фигуркой, смуглым цыганским личиком и жгучими глазами был, по ее мнению, самым оригинальным ребенком, какого она когда-либо видела.
В начале зимы я заказала детям пальто из коричневой мохнатой материи, похожей на ту, из которой делают монашеское платье, и большие, круглые, мохнатые шляпы из фетра того же цвета; они были так милы в них, что Катерина тотчас же заказала и себе такое же пальто и шляпу. Ее лучшим удовольствием было гулять с детьми пешком или в экипаже, одетой в такой же костюм, как и они. У всех вместе был такой оригинальный и красивый вид, что было приятно смотреть на них; Катерину принимали за их старшую сестру, что чрезвычайно забавляло ее.
Это было как раз в то время, когда молодой Штрассман, сын артистов из Бургтеатра, был приглашен в Грац. Мы с Катериной присутствовали при его дебюте в «Даме с камелиями» в роли Армана. Это был только начинающий артист, но он был так необычайно красив, что красота его заставляла забывать все несовершенство его игры.
Катерина долго лорнировала его и наконец, повернувшись ко мне с довольной улыбкой, прошептала мне на ухо:
– Он слишком красив, я должна доставить себе это удовольствие!
И она «доставила» его себе. В несколько дней он был побежден.
Она никогда не рассказывала мне, каким образом ей удавалось так быстро удовлетворять подобные желания; она только заявляла, притом подтрунивая, о совершившихся уже фактах.
Меньше всего она щадила себя в своих насмешках и в едва начавшемся развлечении уже предвидела конец. Она была убеждена, что ни один мужчина не может быть верен женщине, а для того, чтобы не давать возможности мужчине торжествовать над ней, она их всех обманывала раньше, чем им самим это приходило в голову. Однажды она сказала мне:
– Ты не можешь себе представить, как спокойно относишься к измене мужчины, если ты уже заранее отомстила ему!
Она изменила Штрассману с одним молодым англичанином – г. Ж***, который жил с матерью в Граце и вращался в аристократическом обществе.
Впрочем, мне кажется, что она удерживала при себе Штрассмана все время его ангажемента в Граце, и только исключительно ради его красоты, которой она наслаждалась как произведением искусства.
Между тем, как Катерина переходила от одной интриги к другой и проводила время в обществе довольно незначительных молодых людей, ее искренне любил очень почтенный человек, капитан К***, который добивался ее руки еще с того времени, когда она жила у его матери.
Его ухаживанье нравилось ей потому, что льстило ее самолюбию, и потому, что офицер главного штаба украшал собой свиту ее поклонников; но ни на одну минуту она не остановилась на мысли сделаться его женой.
Капитан К*** был не только изящным и красивым, но к тому же еще и добрым, симпатичным человеком. Он, по-видимому, питал к Катерине глубокое чувство, которого не смел ей выразить.
Замужество, впрочем, никогда не интересовало Катерину, так как она отлично сознавала, что не была создана для него. Всякое принуждение было ей противно; любовь была для нее приятной забавой, а брак, наоборот, – гнусным обманом.
Она признавала лишь брак с человеком, который разделял бы ее взгляды и доставлял бы ей важные общественные преимущества, как, например, Рошфор, который надеялся сделаться президентом.
Но когда ей говорили об обыкновенном замужестве, она содрогалась от отвращения.
Леопольд, который любил при всяком случае похвастаться своим семейным счастьем, был, конечно, вынужден защищать брак. Желая однажды подразнить ее, он сказал:
– Ты должна была бы благодарить Бога, если б такой человек, как капитан К***, взял бы тебя в жены.
Она, точно ужаленная, вскочила на ноги, но, поняв его злостное намерение, расхохоталась.
– Нет, – сказала она. – Бог не сделает такой несправедливости по отношению к нему, послав ему такую жену; я этого не заслуживаю.
– И он также не заслуживает тебя.
– Аминь.
В ту же минуту служанка отворила дверь посыльному, принесшему Катерине записку от капитана К*** в то время как она читала письмо, я заметила, что этот посыльный, очень часто приходивший с поручениями от Катерины, смотрел на нее каким-то странным взглядом.
Когда он ушел, я сказала Катерине:
– Как он смотрел на тебя!
Шаловливая усмешка мелькнула на ее лице.
– Он стоит на углу моей улицы, и, когда мне нужен посыльный, я всегда обращаюсь к нему. Он влюблен в меня. Когда я смотрю на него, он краснеет как рак. На днях я позвала его в свою комнату, чтобы вручить ему письмо. Я только что вышла из ванны, и на мне был лишь пеньюар. Когда я встала, пеньюар мой распахнулся… Если бы ты могла только видеть беднягу!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: