Аластер Рейнольдс - Обреченный мир

В каюте сидели трое. Рядом с Гамбезоном расположилась капитан Куртана, судя по внешнему виду, тоже страдающая от недосыпания. Волосы она собрала в хвост, но сбоку свисало несколько небрежных прядей. Кожа, не черная, как казалось ночью, а темно-коричневая, под глазами желтела – вот они, отеки, следы усталости. И опять Кильон подивился тонким, по-птичьи изящным чертам ее лица. Как и остальные члены экипажа, Куртана была в тунике с пуговицами на боку, но женской модели. На груди пуговицы были расстегнуты, и виднелась белая рубашка с пятнами по вороту. При ней ли табельное оружие, Кильон не знал, однако настроение капитана – раздражение вкупе с желанием скорее решить эту проблему и перейти к следующей – не сулило ему ничего хорошего.

– Снимите рубашку и майку, – велел Гамбезон, прежде чем Кильону показали, куда сесть. – Посмотрим, кто вы такой.

Кильон повиновался – медленно развернулся и продемонстрировал крылопочки. Он спиной чувствовал взгляды, перепуганные и завороженные.

– Он говорит: если не отрезать, крылья отрастают, – пояснил врач. – По его словам, постепенно формируются скелетно-мышечный остов и нервная система, что в результате дает полноценные крылья. С их помощью он улетел бы от нас без особых сложностей.

– Но ведь мы поймали бы его? – спросила Куртана, словно побег Кильона был не теоретической возможностью, а серьезной, неуклонно приближающейся опасностью. – Ему ведь не обойти нас в скорости?

– Зато он маневреннее, – ответил Гамбезон. – Как те бандиты-черепа. Только надолго от наших прицелов никакая маневренность не спасет. Как ни скользи по восходящим потокам, диапазон больше пятидесяти лиг не получишь.

– Мне кажется, практика в стрельбе нам не помешает, – проговорила Куртана.

– Думаю, придется ждать, пока крылья не станут пригодны для полетов. Вот так тип, а?

– Точно, доктор, тип. И притом отвратительный. – Куртана щелкнула пальцами, привлекая внимание Кильона. – Оденься, пока мой завтрак обратно не попросился. И присядь.

Без особых церемоний Кильона подтолкнули к стулу по другую сторону стола.

– Вы решили, как поступите со мной?

– У нас много вариантов, – ответила Куртана. – Во-первых, должна объяснить, что мы ведем войну. По сути, мы ведем ее постоянно, когда не рыщем в поисках огнесока. Черепа не уходят, а на этом участке воздушного пространства господствовать может кто-то один. Правда, в последнее время страсти накалились. Шторм позволил черепам перестроиться, собраться в войско серьезной численности. Шансов одолеть Рой у них нет: мы очень сильны и хорошо организованы. Зато они могут усложнить нам жизнь – помешать поисковым и разведывательным операциям, вынудить нас использовать на каком-то участке больше кораблей, то есть ослабить защиту Роя. Впрочем, это касается не только нас. По данным наземной разведки, черепа намерены выступить против Клинка и других городов на поверхности, которые шторм сделал столь уязвимыми.

Кильон хотел заговорить, но Куртана подняла руку: молчи, мол.

– Я упоминаю все это лишь для того, чтобы разъяснить сложность нашего положения. При иных обстоятельствах мы простили бы тебя и оказали доверие. Однако сейчас обстоятельства таковы, что присутствие на одном из наших кораблей диверсанта или дестабилизирующего элемента совершенно недопустимо.

– Я не диверсант и не нарушитель спокойствия, – заявил Кильон.

– Ваши выводы, доктор Гамбезон? – спросила Куртана.

– К первому докладу мне добавить нечего, – кашлянув, ответил врач. – Мы имеем дело с гибридом человека и ангела. Подобные ему прежде нам не встречались и не описаны в учебниках. По словам Кильона, его хирургически модифицировали, чтобы уподобить человеку, но личина… маскировка… постепенно снашивается.

– Вы считаете это объяснение правдоподобным?

– После осмотра человека-ангела, на спине которого обнаружены атрофировавшиеся крылья, правдоподобным кажется многое. – Гамбезон потер уголок глаза, словно туда попало что-то колючее. – У меня нет причин ему не верить. А убедиться, правду он говорит или лжет, мы можем только по результатам вскрытия. Сейчас нам остается лишь держать его под наблюдением и следить за переменами. Если ангельская анатомия начнет проявляться ярче, это подтвердит его слова.

– Это ваше предложение? – спросил молчавший до сих пор мужчина. – Оставить его на корабле и наблюдать, как лабораторную крысу?

– Непосредственной опасности я не вижу.

– И на что он способен, не представляете.

– Равно как и вы, коммандер Спата. – Гамбезон пожал плечами. – С другой стороны, мне посчастливилось его осмотреть. Кильон хрупкий, любой из ваших воинов без труда одолеет его, мигом руки-ноги ему переломает. Весит он не больше ребенка. Кости у ангелов тонкие, иначе они не смогли бы летать.

– Он потенциально опасен в ином плане, – заметил коммандер Спата.

Кильону подумалось, что это его Куртана оставляла с черепами, которые взяли в плен их четверых. Бледный, с бесцветными глазами, тщательно уложенными и смазанными маслом волосами, Спата бесстрастно рассматривал Кильона. Коммандер тоже был в форменной тунике, но у него, в отличие от Куртаны, она казалась новенькой, чистой, чуть ли не хрустящей.

– Ну да, наверное, в плену он способен проходить сквозь стены и гипнотизировать нас. – Скрыть сарказм Гамбезон не потрудился. – Но вдруг то же самое относится и к нашим клиенткам?

– Я и их подозреваю, – отозвался Спата.

– Коммандер Спата прав, – нехотя согласилась Куртана. – Что, если Кильон – переносчик заразы?

– Если так, мы уже рискуем, как рискуем каждый раз, принимая на борт клиента… пленника. Ради вашего спокойствия скажу, что анализы его крови не выявили повышенного иммунного ответа. За исключением последствий зонального недомогания, Кильон в полном порядке. Ну, с учетом его сущности.

– Если бы я знал, что чем-то заражен, то сообщил бы вам, – заверил Кильон.

– Твои спутницы не знают, кто ты, – проговорила Куртана, сложив руки замком. – Ты им соврал?

– Нет, я сказал правду: я доктор Кильон, патологоанатом с Неоновых Вершин.

– Согласно отчету доктора Гамбезона, это твоя легенда.

– И мое альтер эго. Я прожил среди людей девять лет, а на Неоновые Вершины прибыл с багажом воспоминаний, внедренных для облегчения адаптации.

– Чьи это воспоминания? – спросила Куртана.

– Неизлечимо больных, – ответил Кильон. – Перед смертью они порой добираются до Небесных Этажей. Вознесение – так называется эта поездка. Больных сканируют, их нейронные модели восстанавливают и хранят до загрузки в живое тело. Воспоминания тоже извлекают и хранят, как побочный продукт.

Куртана сощурила глаза, и без того опухшие от усталости.