Маркус Сэйки - Земля Обетованная

Опустив спортивную сумку на свободный стол, Купер расстегнул молнию и принялся считать пачки денег. Преступный этикет требовал, чтобы это делалось в приватной обстановке, но Куперу сейчас было все равно. Пусть кто-нибудь из работников донесет на мошенника. Его проблема.

– Вот. Двадцать пачек – в каждой по десять тысяч. – Купер слегка двинул пачки с деньгами локтем по столу, затем залез в сумку, вытащил еще две и положил отдельно от остальных. – Это за документы того парня, которого ты только что обул на шесть месяцев.

Шнейдер, казалось, изумился:

– Благородный жест.

– И он получит свои документы, так же как и мы, завтра. – Купер накрыл растопыренной ладонью груду денег. – Так да или нет?

Шнейдер пожал плечами.

– Хочу услышать, что ты на это скажешь, – настаивал Купер.

– Да, – пробормотал Шнейдер. – Завтра утром. А теперь, – он в очередной раз махнул перед лицом ладонью, отгоняя воображаемый дурной запах, – мне надо работать.

Купер резко развернулся и устремился прочь, Шеннон тенью скользнула следом.

После того как они проехали не меньше мили, Шеннон спросила:

– Почему ты…

– Мне не нравится, что он даже не пытается скрыть, как к нам относится. Будто мы домашний скот или рабы.

– Многие к мозганам относятся так же.

– Да, знаю, но Шнейдер – случай особый. И у него нет личных причин относиться к нам подобным образом. Гори ты заживо, он воды не принесет. И это не ненависть, это… – Нужное слово Куперу не далось. – Даже не знаю, как это назвать.

– По-моему, ты заплатил за того парня, желая показать, что ты Шнейдеру ровня?

– Что-то вроде того. Стоило, однако, встряхнуть его.

– Тебе это удалось не слишком. В его глазах ты по-прежнему животное. Словно та корова, которая научилась танцевать. Танцующая корова – существо забавное, но остается коровой.

Не найдя что возразить, Купер погрузился в молчание.

– Забавно, – через некоторое время проронила Шеннон. – Одежда там была копией одежды из последней коллекции Люси Вероники. Ты знаком с ее творениями?

– Слышал лишь имя. Она вроде бы сверходаренная?

– Господи, Купер, загляни в любой журнал моды. Ее стиль перевернул с ног на голову всю индустрию моды. Ее творения по карману лишь самым богатым.

– А те, кому оригинальные вещи сверходаренной не по карману, покупают подделки, сшитые сверходаренными в потогонной мастерской.

– Похоже на то. – Шеннон кивнула. Было очевидно, что она горит желанием развить теоретический диспут, но не стала. Сняла туфли и положила босые ноги на торпеду перед собой. – В любом случае здорово, что ты заплатил за того парня.

– Ну, сказать по правде, я этих денег не зарабатывал, ради них спины не гнул. – Купер слегка повернул голову и улыбнулся. – Просто оказалось, что из меня получился весьма и весьма преуспевающий вор.

Шеннон рассмеялась – искренне, от души. Затем зевнула.

– Устала? – участливо спросил Купер.

– Беготня от снайперов, езда на крыше поезда, а затем еще и экскурсия в потогонную мастерскую – такое вымотает любую девушку.

Теперь рассмеялся Купер:

– Хорошо, найдем в ближайшее время пару кроватей, на которых можно приклонить голову.

– Я знаю, куда отправиться. К моим друзьям. Там мы будем в безопасности.

– Откуда тебе это известно?

– Потому что они мои друзья. – Шеннон взглянула на него насмешливо. – Мои друзья, в отличие от твоих, по друзьям не стреляют.

– Пусть так, но не захотят ли они пострелять по мне?

Она покачала головой:

– Они не участники движения. Они лишь мои друзья.

Купер принадлежал к тому типу людей, которым было достаточно компании себя самого, но, находясь рядом с Шеннон и разговаривая с ней, вдруг осознал, насколько он сейчас одинок. Мысль очутиться среди людей показалась заманчивой.

«Кроме того, чем ближе он к ней, тем ближе он к Джону Смиту».

– Считай, что уговорила. Куда ехать?

Чайна-таун всегда доставлял головную боль Департаменту анализа и регулирования. Не только Чайна-таун в Чикаго, но и в любом городе. Следовало признать, что головной болью Чайна-тауны являлись не только для ДАР, но и для всех правоохранительных служб. Чайна-тауны представляли собой закрытые системы, которые существовали в пределах городов, торговали с ними, оттягивали на себя туристов, но частью городов так и не становились.

Китайцев среди полицейских насчитывалось крайне мало, а любой полицейский иной расы выглядел в Чайна-тауне бельмом на глазу. И дело не только в том, что там не говорили по-английски: полицейские снаружи не только не знали, как задавать вопросы, но и какие вопросы следует задавать. Этот мир существовал сам по себе, имел собственную, тесно спаянную общину, с собственными лидерами и фракциями, с собственным представлением о справедливости и системой ее поддержания.

Какой толк в этом – полностью самодостаточном – мире от пришлого копа? Да абсолютно никакого!

И так дела обстояли всегда. С появлением же сверходаренных проблемы в Чайна-таунах по всей стране, разумеется, только усугубились.

Было немного за полночь. Справа темнела лента реки. Индустриальные и складские комплексы сменились близко стоящими группами кирпичных зданий, украшенных зелеными навесами и башенками; многочисленные магазинчики сияли неоновыми иероглифами, и лишь на некоторых попадались коряво выведенные фразы на английском вроде: «Еда на месте и навынос», «Лучшая электроника и девайсы», «Лавка свежайшей лапши».

– Где живут твои друзья? – спросил Купер.

– В переулке чуть дальше. Припаркуйся, где сможешь, а дальше мы пройдем пешком.

Купер нашел свободное место на платной стоянке. Собрался было уже вылезать из «ягуара», как Шеннон вдруг сказала:

– Оставь пистолет в машине.

– Почему?

– Мы идем к моим друзьям, а в дом к друзьям с оружием не ходят.

Купер оценивающе взглянул на Шеннон. Не заманивают ли его в ловушку? Девушка не отвела глаз. Пожав плечами, Купер отстегнул кобуру и сунул ее под пассажирское сиденье.

– Спасибо.

Шеннон пошла в полушаге впереди. Они проходили мимо витрин магазинов, где было выставлено множество всякой ерунды: кивающие головами кошки, цветные веера, пластиковые мечи – дурацкие сувениры для туристов, которые сейчас, ночью, здесь напрочь отсутствовали. А каждый, кого они встречали, являлся местным, и большинство, казалось, знают друг друга. Они прошли мимо лавочки мясника: за стеклом на крючках были подвешены за лапы многочисленные тушки птиц.

– Откуда ты знаешь этих людей?

– Мы с Ли Ченом – старые друзья. У него здесь свой бизнес.

– Понятно. Но как вы с ним встретились?

– Ну, знаешь ли, мир настолько ненавидит нас, что любой анормальный, едва завидев подобного себе, чувствует в нем родственную душу.