Дэвид Брин - Бытие

Больше не было смысла притворяться, будто она няня, сопровождающая двух детей в парк. Мейлин и Имин побежали. Хотя Мейлин гадала: «Что будет, когда мы добежим?»

Посетителей было не много, но линия окошек, в которых продают билеты, виднелась далеко. Даже если у нее хватит денег, чтобы купить недешевые билеты, все равно эти люди подоспеют раньше, чем она заплатит. Конечно, если охрана Диснейленда просто-напросто не задержит ее, когда преследователи крикнут «держи!». Они ведь наверняка из какого-то правительственного агентства. Иначе не могли бы так вести себя среди бела дня. В Китае .

Или они в отчаянном положении и готовы выдать себя за представителей правительственного агентства.

Имин отчасти разрешил недоумение Мейлин, проведя ее мимо билетных касс прямо к широкому зеленому входу в тени ученого У Чэня, того самого, что написал великий национальный роман «Путешествие на Запад». И хотя прошло пять столетий, все равно по влиянию на культуру и по интересу к нему этот роман был куда значительнее более новых рассказов о говорящих утках, собаках и мышах.

Внезапно остановившись, мальчик резко повернулся и бросился к хорошо одетой паре, которая как раз выходила из парка с маленькой девочкой в красивом, хотя и старомодном шелковом костюме Сейлор Мун. Рот девочки, изображавшей жертву «вампиров из Тошниземья», был вымазан конфетой.

Очевидно, уставшая и избалованная – эпоха ценила девочек гораздо выше мальчиков, – она смотрела на Имина; искусственная кровь конфеты текла по ее губам. Мальчик между тем остановился перед семьей и дружелюбно заговорил. Ни слова из сказанного нельзя было понять, по крайней мере Мейлин и взрослым, но родители девочки так удивились, что позволили ему взять себя за руки и похлопать по ним, продолжая дружелюбно болтать.

Первой пришла в себя девочка: открыла рот, показав красные зубы, и зарычала на Имина.

«Что это он? – удивилась Мейлин. – Решил, что надежды нет? Бросает меня и ищет кого-то другого, чтобы вести по городу?»

Преследователи уже пробежали половину площади. Мейлин принялась искать пути к бегству. Ни один из них не казался многообещающим: ведь у нее на руках ребенок. Разве что вниз на лифте к вокзалу…

Семейная пара туристов выдернула руки из пальцев мальчика, и, побуждаемый криком девочки, отец набросился на Имина, но тот только рассмеялся, трижды повернулся и побежал к Мейлин.

– Матушка. Руку.

Богатая семья повернулась и начала уходить, а мальчик тем же пером, что и на ее лице полчаса назад, что-то написал на руке женщины. Вначале казалось, что никакого смысла в надписи нет и это просто ряды точек; несмотря на загрубелую кожу, было больно. Все точки располагались на ограниченном участке примерно три сантиметра длиной.

«О, – подумала Мейлин, – как это возможно? Как простой человек может это сделать?»

Теперь преследователи были совсем близко. Имин выпустил ее руку и стал то же самое делать со своей, правой; Мейлин поняла, что он левша. Она где-то слышала, что эта особенность чаще встречается среди аутистов. То же самое можно было сказать о неправильно посаженных зубах мальчика, плохой коже и необычной улыбке. Хотя все это ее уже нисколько не смущало.

В хосписе у слюнявых стариков я видела вещи и похуже.

– Нам бы… – начала она, сомневаясь, что это поможет.

– Да, матушка, пора.

Они повернулись и быстро, но как можно естественнее направились туда, где автоматически проверялись билеты входящих: няня, сопровождающая двух детей. А билеты представляли собой временные тату-коды.

Мейлин подставила левую руку, хотя проверяющий луч так и не увидела. К ее огромному удивлению, ни охранники, ни сторожевые роботы не накинулись на нее. Напротив, она услышала сверху, словно с неба, голос:

«С возвращением, миссис Чу и дорогая малышка Лю. Вам потребовалось совсем немного времени, чтобы переодеться и вернуться из отеля.

Конечно, ваши ВИП-пропуска действительны. Слева от вас, на авеню Панд, вас ждет робо-экипаж.

Если позже придет мистер Чу, мы со всей вежливостью и поспешностью отведем его к вам».

Мейлин и Имин перешли границу, обозначенную рядом плиток, сверкавших императорским желтым. Прошла почти минута, прежде чем преследователи добежали до входа. И там эти рослые мужчины остановились, зло притоптывая: они знали, что пройти без пропуска невозможно – тем более с оружием. Из тайных мест на них обрушится такая сила, с которой им не справиться, – во всяком случае, если при них не будет стопки законных ордеров, подписанных несколькими судами и множеством влиятельных людей. Но и тогда сомнительно…

Мейлин испытала приятное удовлетворение, оглянувшись через плечо на этих рассерженных мужчин, прежде чем обратить внимание на калейдоскоп чудес. Перед ними тянулся бульвар, образованный магазинами и аттракционами; все здания здесь казались живыми, так как кишели роботами, которые кланялись, танцевали или заигрывали с каждым, кто на них смотрел. Маленький Сяоен мгновенно был очарован, Мейлин тоже, хотя Имин качал головой и бормотал что-то вроде коббли, коббли повсюду .

Да. Это было гораздо лучше маленьких вир-очков, которые просто накладывали фантастические тона на реальную картину города. Даже игра с полным погружением не могла с этим сравниться. В этом волшебном месте, где самые заурядные цветы были вдесятеро больше обычных и даже шанхайский смог исчезал за ароматными туманами, неудобства реальной жизни словно пропадали – вплоть до булыжников, на которых можно споткнуться, – и реальность вокруг становилась прекрасной. Переделанный мир.

«Что это за ВИП-пропуск?» Мейлин пыталась понять, что это значит. В животе урчало, она с утра не ела, пробежала половину Восточного Пудона и теперь надеялась, что ее ждет что-нибудь хорошее. С ребенком на руках она последовала за своим юным проводником через портик чудес, под широкую благожелательную улыбку Микки-Мао.

Почему же УТВЭД?

Я хочу сказать: вы заметили, как быстро в Сетке установилось единое мнение по поводу прозвищ всех девяноста двух гостей из Артефакта? Одни грубоватые, другие уважительные – Длиннозубый, Кали или Большой Головоногий?

А еще бесконечный список присланных со всего мира вопросов к нашим гостям-чужакам – стремление удовлетворить бесчисленные индивидуальные желания.

И ух ты, вот это да , ведь почти все вопросы продиктованы двумя самыми распространенными чувствами. Одним или другим. Либо страхом , либо желанием .

Когда мы узнали, что пришельцы не наделены физической силой и говорят приветливо, страх немного рассеялся. Поэтому сейчас большинство вопросов связано со стремлением что-нибудь получить от наших древних гостей, и обычно все исходят из предположения, что наши гости руководствуются альтруизмом .