Федор Сухов - Хождение по своим ранам
- Название:Хождение по своим ранам
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Журнал Аврора
- Год:1990
- Город:Ленинград
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Федор Сухов - Хождение по своим ранам краткое содержание
Хождение по своим ранам - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Товарищ лейтенант, давайте поищем грибов…
Смешной какой, не знает, что ли, что я уже не лейтенант, я штрафник и мне не до грибов.
— О чем вы задумались, товарищ лейтенант?
О чем я задумался… Мы уже подходили к памятному мне многонакатно возвышающемуся блиндажу.
— Давайте присядем, отдохнем, — совсем не по-конвоирски предложил Заика.
Мы присели на дубовый, круглящийся, как тележное колесо, осыпанный свежими опилками пень. Заика увидел желуди и стал набивать ими карман шинели. А я все посматривал на многонакатно возвышающийся блиндаж. У его входа стоял постовой с самозарядной, приставленной к ноге, винтовкой. По ее кинжальному штыку стекало проглянувшее сквозь желтизну листьев, хоть и остывающее, но все еще ласковое солнце. Часов у нас не было, но время мы привыкли узнавать, если не по солнцу, так по своему желудку: к середине дня обычно начинало сосать под ложечкой, хотелось есть. И я услышал, как Заика за моей спиной грыз желуди, давясь их древесной зеленцой. Из блиндажа, распружинясь, выпрямясь во весь рост, вытолкнулся (как пробка из бутылки) перекрещенный подтяжками, тронутый стальной ежиной проседью человек. Он подставил густо заволосатевшую грудь под прибитый к хлюпкой осине умывальник. Полковник Цукарев, я узнал его по ежиной, колючей проседи, по сгармоненным, зеркально блестящим сапогам. Он умывался, а невдалеке стоящий постовой спешно поправлял пряжку ремня, подтягивался. Потом я увидел полковничий, свежеподстриженный затылок, пунцово налитую, крепкую, без ямочки, шею. Полковник спустился в блиндаж, а вскоре опять вышел из него, теперь уж не в подтяжках, а в ловко обхватывающих пухлые плечи ремнях. Он отдал какое-то распоряжение, и мгновенно на дороге, возле которой стоял постовой, появились бойцы с березовыми вениками.
— Смирно! Товарищ командующий…
Зычный голос полковника отдался где-то на опушке леса, а сам лес загудел, как колокол, еще гуще осыпал поблекшую подножную траву шелестящей медью опадающей листвы. Я немного воспрял духом: приехал генерал, может, командующий фронтом, и командиру бригады полковнику Цукареву будет не до меня. Но тут же подумал: что будет с Заикой, ведь ему приказано доставить меня по назначению, так пусть же он скорее доложит, что приказ командира бригады выполнен, бывший командир 2-го противотанкового взвода доставлен…
Я не без опаски ступил на чисто подметенную, посыпанную свежим песком дорожку. Навстречь вышел весь в ремнях и блестящих пуговицах капитан и спросил: кто мы и откуда?
Я назвал свою фамилию, свой батальон, добавив, что явился по вызову командира бригады.
Через несколько минут со мной разговаривал старший батальонный комиссар Кудрявцев. Комиссар бригады был в курсе моего дела. Он как-то грустно спрашивал меня:
— Значит, не нашли ни живых, ни мертвых?
— Нет, не нашли.
— А откуда были эти бойцы, ты их домашние адреса знаешь?
Я сказал, откуда Корсаков, откуда тот боец, фамилию которого я запамятовал.
— А сам ты откуда?
Я сказал свою область, свой район, свое село.
— Отец есть, мать?
И тут я чуть не задохнулся от вставшей в горле тяжелой обиды на самого себя. Старший батальонный комиссар все понял и оставил меня одного. Неслышно и горько падали листья — давние слезы моей первой окопной осени.
Вскоре я стоял перед молодым генерал-майором. Таких молодых генералов мне не приходилось видеть даже на портретах. Генерал ни о чем меня не спрашивал. Он повернулся к рядом стоящему полковнику Цукареву и как-то обыденно сказал:
— Дайте ему десять суток ареста. И пусть идет командовать взводом.
После я узнал, что спас меня от штрафного батальона генерал Черняховский.
А сейчас расскажу, что случилось с моими пропавшими бойцами.
Служил в одном из взводов нашей роты некий Гутовский. Говорили, что он из Донбасса и до войны был шахтером. Высокий, хорошо сложенный, со скульптурно вылепленным лицом, от таких мужчин женщины обычно теряют голову, но женщин в нашей роте не было, поэтому на Гутовского особого внимания никто не обращал. Он, как и все мы, молчаливо и терпеливо нес нелегкую ношу солдата-фронтовика. Не знаю, как он вел себя в бою, но когда стихли бои, он был усердным и исполнительным. Гутовский стал видным человеком не только в роте, но и в батальоне. У него была хорошая бритва, и он хорошо брил, была машинка, и он хорошо стриг, он рьяно собирал и сжигал немецкие листовки. Короче говоря, парень был свой, его уважали и любили.
И вот как-то ночью, во время моего дежурства по батальону, когда Гутовский стоял на посту, я увидел на позициях нашей роты того самого старшего лейтенанта с неизвестной мне должностью и начальника штаба батальона. Они спросили меня, на каком посту стоит Гутовский, и попросили узнать, что делает сейчас постовой. Я сходил, узнал и доложил, что Гутовский караульную службу несет бдительно, как положено по уставу.
— Еще сходи и узнай, сколько у него патронов, — приказал начальник штаба.
«Делать нечего этим штабникам», — зло подумал я и снова неохотно подошел к Гутовскому, спросил, сколько у него в магазине патронов?
— Вот еще, товарищ лейтенант, вы что, не знаете: десять, — как-то по-дружески, доверчиво проговорил бывший шахтер.
— Дай погляжу.
Гутовский нажал на защелку магазинной коробки и подал коробку мне. И тут-то я услышал команду начальника штаба:
— Руки вверх!
Постовой Гутовский рванулся, но за его спиной с вынутым из кобуры пистолетом стоял старший лейтенант.
Спустя некоторое время я узнал, что наш брадобрей был немецким агентом, «обрабатывал» наших бойцов, подсказывал им, как и когда можно перейти линию фронта, сдаться в плен и тем самым спасти свою жизнь. Таким образом попался на вражескую удочку Корсаков и… Попался на нее и красивый мальчик-сибиряк Стрельцов. Его арестовали в ту ночь, когда я был дежурным. У него нашли надежно припрятанную листовку с паролем: «Штыки в землю. Сталин капут».
Письмо мое неимоверно затянулось. Напоследок несколько слов.
Возвращаясь во взвод, на позиции своего батальона, я спохватился, решил узнать: цел ли у меня комсомольский билет. Расстегнул карман гимнастерки — билет цел. Обрадовался. Глянул на свою фотокарточку и совсем неожиданно увидел неотправленный треугольничек, адресованный моим родителям. В треугольничке было всего три слова: «Больше меня не ждите». Стало как-то неловко за самого себя. Глянул на Заику, он, конечно, ничего не знал, но я боялся, как бы мой сопровождающий не догадался о том, что я так долго сохранял в величайшем секрете.
11
Арест Гутовского и красивого мальчика-сибиряка Стрельцова прошел как-то мимо меня. Мне долгое время и не сообщали, за что их арестовали. Но с командиром роты, видимо, крепко поговорили.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: