Ю. Бурлаков - Восходитель

Совместная экспедиция продолжила работу, намереваясь подняться на пик Коммунизма по грузинскому пути.

Сэр Джон решал трудную дилемму: оставаться па Памире или лететь в Англию, к семьям погибших, чтобы быть вместе с ними в трудные дни. Он знал мнение Абалакова: нельзя руководителю экспедиции покидать ее в момент главного восхождения. И тем не менее верх взяли человеческие чувства: он должен быть сейчас в Англии.

Перед отлетом Хант зашел к Мише. Печальный генерал, словно делая для себя открытие, говорил о чрезмерности человеческих честолюбий и неоправданности риска, о том, что альпинистская слава и смерть ходят рядом.

Ты хороший альпинист, Миша, тебя все уважают. Будь осторожен!

1 августа Хант улетел на вертолете вместе с Буллом и Рэнгамом, свидетелями несчастного случая, и Лоу. Руководить штурмом пика Коммунизма он предложил Овчинникову. Забегая вперед, скажем, что это восхождение прошло успешно: на пик поднялись Овчинников, Браун, Алхутов, Слеесер, Гиппенрейтер, Никол, Малахов, Макнот-Дэвие.

Малколм Слессер написал позже книгу «Красный пик» о совместной экспедиции и восхождении на пик Коммунизма. В ней говорилось, в частности: «Мы были довольно обычной смешанной компанией. Триумфом явилось уже то, что удалось, отодвинув на задний план наши разногласия, достичь всем вместе этой вершины». А еще позже, в ноябре 1964 года, в американском журнале «Спортс иллюстрэйтед» появился обзор на книгу «Красный пик» Роберта Кантвелла, в котором он не столько «обозревал», сколько был занят поисками всевозможных козней русских. Кантвелл, в частности, писал: «Итак, началось восхождение на пик Коммунизма. Восходители были разделены не только идеологически, но и дикой личной ненавистью друг к другу. Они были: меньше товарищами, объединенными общностью смелой цели, а скорее напоминали смертельных врагов, ждущих гибели друг друга»...

Это было вопиющей неправдой!

Сдежанный Хант взорвался протестующей статьей: Редактору журнала «Спортс иллюстрэйтед», Нью Йорк. Уважаемый сэр, мое внимание привлек опубликованный Вашим журналом обзор Роберта Кантвела на книгу «Красный пик», являющуюся, как об этом свидетельствует ее подзаголовок, личным отчетом д-ра Малколма Спенсера о британо-советской экспедиции 1962 года, которую я возглавлял.

Я буду признателен за разрешение высказать критические замечания об этом обзоре, который дает чрезвычайно неправильное впечатление о духе и фактах экспедиции. Это впечатление не является, на мой вгзляд, и правдивым отображением самой книги.

Возьмем некоторые из утверждений г-на Кантвелла:

1. «...Жестокие ссоры между русскими и англичанами после отъезда сэра Джона Ханта...» Вплоть до моего отъезда с тремя спутниками не было ничего даже напоминающего ссору я справился У нескольких оставшихся членов экспедиции, и они категорически отрицают, что это имело место впоследствии.. По общему признанию, члены британской части экспедиции были обеспокоены откладыванием отъезда из базового лагеря у ледника, что объяснялось задержкой с прибытием вертолетов.

2. «...Бесчисленными небольшими, но тонкими способами русские уклонялись от выполнения условий соглашения».

Это чрезвычайно тенденциозное замечание создает очень несправедливое впечатление о вероломстве со стороны наших советских товарищей.

В любых планах, составляемых задолго до их осуществления, следует ожидать изменений и незначителъных отклонений. Некоторые из пунктов, согласованных в Москве в декабре, оказались измененными, когда мы прибыли в июне следующего года в Душанбе (в 2000 милях от Москвы в самоуправляющейся республике). У меня есть основания полагать, что наши русские друзья так же сильно сожалели об этих изменениях, кан и мы.

Только подозрительно настроенные люди могут вкладывать в это иной смысл.

Например, «место расположения базового лагеря было таинственным образом изменено». А причина состояла просто в том, что пилоты русских вертолетов посчитали небезопасным приземлятьсяв месте, первоначально намеченном во время переговоров в Москве. Кстати сказать, вертолеты использовались в этом районе и в подобной местности впервые, и я хотел бы отдать должное мужеству, мастерству, сотрудничеству и находчивости пилотов...».

Так методично, пункт за пунктом, Хант восстанавливал истину. В конце он писал:

«Конечно, у нас имелись существенные различия в идеологии, но очень многое высказывалось и воспринималось искренне и с хорошим чувством юмора. Одной из целей совместной экспедиции являлось предоставление возможности для обмена мнениями, и я смею утверждать, что в этом плане она была вполне успешной... Ни один из моих спутников не разделяет горечи, подразумеваемой словами Вашего обозревателя.

Я хотел бы отметить, что первопрохождение на пик Содружества четырех британских и двух русских альпинистов явилось выдающимся примером гармоничных взаимоотношений, правда, этому восхождению в книге уделяется мало внимания, поскольку д-р Слессер не принимал в нем участия.

Из Эдинбурга в СССР пришло письмо от матери Смита: «Мой дом небольшой, и живу я не богато, но, знайте, у меня всегда найдется место для одного-двух советских альпинистов».

Вернемся, однако, в август 1962 года, в экспедицию «Спартака».

Руководителем восхождения на пик Коммунизма по грузинскому пути, задуманному ранее для полной акклиматизации и отбора сильнейших для стены, Абалаков назначил Мишу. 8 августа на высоте 7290 метров трое восходителей почувствовали слабость и спустились в пещеру, вырытую ранее на высоте 7050 метров. С Мишей остались Константин Клецко, Джумбер Кахиани, Ясен Дьяченко и Петр Скоробогатов, занимавшийся киносъемкой штурма.

Снег был тяжелый, глубокий. Поминутно менялись лидеры, бьющие след. Вот, наконец, и вершина. Миша поднялся на нее вторично. 12 августа группа вернулась в базовый лагерь...

Разбор восхождения и обсуждение дальнейших планов позволили назвать окончательный состав. стеновиков Виталий Абалаков, Михаил Хергиани, Константин Клецко, Джумбер Кахиани. «Старых абалаковцев» в этой группе представлял только сам Абалаков. Как показал медосмотр все четверо обрели отличную спортивную форму.

17 августа после пятидневного отдыха штурмов ан группа в сопровождении двух наблюдателей вышла под стену и... просидела там целую неделю. Случилось то, чего боялись: на Памире разразилась дебывалая непогода. Снегопад шел днем и ночью без перерыва с 17 по 25 августа. Стена была затянута от верха до основания; лишь 25 числа открылась на полчаса, поразив своим угрожающим видом. Почти все эти дни гремели лавины, заволакивая лагерь снежной пылью. Чтобы стена очистилась и подпустила к себе, надо было ждать, наверное, с десяток дней. Сроки были упущены. Рискнуть пробитьсн сейчас, надеясь на случайность? Нет, Абалаков на авось ходить не любил. Он принял трудное решение: отойти. Миша не стал спорить, хоть было чертовски обидно: столько усилий затрачено зря, больше месяца гнулись под тнжелыми рюкзаками, работали по двенадцать и более часов в день. Конечно, надо было раньше заняться стеной и не делать обычного восхождения.