Дэвид Бекхэм - Моя команда

У меня состоялся разговор с Полом Барбером из английской федерации футбола и я предложил организовать встречу с местными школьниками, что показалось всем хорошей идеей. Назавтра, после легкой тренировки, для нас с Рио такую встречу действительно устроили — и совсем недалеко от того места, где остановилась команда. Мы считали, что с нашей стороны это будет красивый жест — поболтать с детьми, многие из которых неплохо говорили по-английски, и оставить им на память несколько комплектов формы английской сборной и другие сувениры. И вот мы вместе с Рио зашли в зал, где нас терпеливо ждали сотни опрятных мальчиков и девочек, сидевших ровными рядами. Но едва только они заметили нас, все прямо взорвалось. Это было прекрасно, и мы с Рио, насколько мне кажется, получили от этих нескольких часов непринужденного общения столько же неподдельного удовольствия, как и дети.

Было бы здорово воспользоваться подъемом, возникшим в результате победы над Аргентиной, чтобы на его волне сразу же нокаутировать очередного серьезного противника. Вместо этого нам пришлось почти неделю ждать встречи с Нигерией — последней на групповой стадии. В этой встрече мы не были обязаны побеждать, чтобы пройти дальше. Эти пять дней оказались достаточно длинным периодом для того, чтобы мы потеряли часть вдохновения, обретенного в пятницу вечером. Победив фаворитов турнира, мы внезапно очутились в положении, когда имели возможность позаботиться о других проблемах, которые могли возникнуть на нашем пути, и спокойно думать о предстоящей встрече, рассчитывая не очень-то проливать пот. Правда, как потом оказалось, пот был именно тем, чего в среду днем на стадионе в Осаке оказалось действительно в достатке.

Мы начали матч с Нигерией с намерением победить. Финишировав первой в своей группе, наша команда могла рассчитывать, что, вероятно, ей не доведется противостоять Бразилии раньше финала и что мы не окажемся вынужденными играть с ними в тех условиях, к которым пришлось готовиться в Осаке. О здешней необычайной жаре много говорили еще но время подготовки к турниру. Ожидалось, что игры, начинающиеся в середине дня, будут весьма трудными, особенно против неевропейских команд, которые привыкли выступать при температуре 35 градусов и выше. Тем не менее, ни один из нас не понимал до конца, насколько это будет трудно, пока мы не вышли на поле разминаться в день встречи. Ребята один раз пробежали, не напрягаясь, по газону туда и обратно, после чего все разом посмотрели друг на друга: «И как это мы будем играть в этом пекле?»

Страшная жарища стояла перед нами, как стена. Ни малейшего дуновения ветерка. Пот катился с тебя градом, уже когда ты просто стоял, озираясь по сторонам и поглядывая на трибуны. В такую жару возникает некое чувство, похожее на клаустрофобию. Воздух становится плотным и тяжелым, ты словно завернут в него, как в кокон, и эта обертка не дает тебе дышать. Мы знали, что Нигерия умеет играть в футбол, но у меня не возникало ни малейших сомнений, что мы их победим. Беспокоился я только о том, что мы не сумеем победить те условия, в которых должна была проходить игра.

Это была такая встреча, в которой у нас ни на минуту не возникало чувство, что мы проиграем. Но чем дольше она продолжалось, тем сильнее было и ощущение, что выиграть ее нам тоже никогда не удастся. Девяносто минут тяжкого труда миновали. Мы закончили этот матч по нулям и проходили дальше, получив в следующем круге в качестве противника Данию. Больше тут не о чем было говорить; игроки сидели в раздевалке, заливая в рот воду, но горло у них было слишком сухим, чтобы ее проглотить. Сам матч остался в моей памяти каким-то мутным, расплывчатым пятном. Вот что я помню четко, так это наше самочувствие в течение многих последующих часов — мы были выжатыми почище любого лимона и иссушенными до предела, причем как физически, так и психически. На следующие несколько дней мы все погрузились в состояние какого-то изнеможения. Но мы ни на минуту не сомневались в себе, хоть и знали, что дома, в Англии, кое-кто задавался вопросом, а не был ли аргентинский успех одноразовым. Наша команда финишировала в группе F второй, позади Швеции. Но действительно ли Англия играла достаточно хорошо, чтобы теперь идти и идти вперед?

Разговоры с Викторией и Бруклином помогали мне поддерживать в себе запал. Я скучал без своей семьи. В моем гостиничном номере установили видеофон, и я мог теперь беседовать с Викторией лицом к лицу — ведь когда у твоей жены семь месяцев беременности, ты хочешь знать о каждом ударе малыша в живот и о каждом ее приступе боли. У нас было много чего сказать друг другу, даже если бы мы не говорили ни словечка о матчах, которые я проводил в Японии. Время, посвященное телефонным разговорам с домом, было паузой, позволявшей отдохнуть от футбола и от напряженности. Я даже смог по видеофону увидеться и потолковать с Бруклином: он сидел перед объективом, болтая со мной или хвастаясь своим новым велосипедом, на котором потом разъезжал по всей спальне.

Меня одолевали плохие предчувствия насчет встречи с Данией. Возможно, их причиной явилось истощение — в том числе психологическое — после невыносимой жары в Осаке, но я думаю, тут было и кое-что другое, более серьезное. Мы знали, что в случае победы нас, вероятно, ждет игра с Бразилией, и все уже как бы заглядывали вперед и оценивали эту перспективу, хотя сначала нам еще предстояла встреча с Данией, которую требовалось обыграть, чтобы пройти дальше. Датчане представляли собой хорошо организованную и физически крепкую команду. Почти все игроки ее сборной выступали сейчас в Англии или, по крайней мере, успели там поиграть на протяжении своей карьеры. Я опасался, что ситуация может оказаться похожей на наш первый матч в группе против Швеции, когда хорошее знакомство наших противников с английскими футболистами и их манерой игры пошло им на пользу, но нисколько не помогало нам. С другой стороны, я верил в нынешнюю команду Англии, верил, что у нас есть реальный шанс осуществить в 2002 году то, чего не удавалось сделать с 1966-го. Недоставало только уверенности, что в субботу днем мы будем в надлежащем расположении духа, дабы превратить свои потенциальные возможности в конкретный результат.

Непосредственно перед этой встречей я огляделся вокруг и понял, что ошибался. Мы были настолько же готовы биться с Данией, как незадолго до этого — с Аргентиной. Лица игроков и язык их тел говорили только о хорошем: никакого страха, никаких отвлечений, ни какой напряженности. Каждый был сосредоточен на игру и ждал начального удара с центра поля, будучи, пожалуй, более спокойным и непринужденным, чем мне когда-либо доводилось видеть сборную Англии. «Ниигата» была очередным новым для нас стадионом, но ребята выглядели так, словно единственной тренировки, проведенной на его поле накануне вечером, оказалось достаточно, чтобы они почувствовали себя здесь, как дома. Подобный настрой у игроков уже сам по себе прекрасен и меняет жизнь. Ты смотришь на своего напарника по команде и видишь, что он полностью готов к борьбе, а это помогает и тебе лучше нацелиться на предстоящее сражение. Точно таким же образом влияет на тебя контакт с другим коллегой по команде, который стоит рядом с первым. А к тому моменту, когда чей-то взгляд падает на тебя, ты и сам излучаешь максимум уверенности в себе и в успехе общего дела. Это и есть та энергия, которая проносится по раздевалке в последние минуты перед началом удачного матча. И в этот день я знал, что мы полностью готовы.