Дэвид Бекхэм - Моя команда

Снова оказавшись в помещении, я обнаружил, что едва могу говорить. В горле першило так, будто меня силком заставили выкурить подряд двадцать сигар. Я знал, что во время игры много говорил и кричал. Но примкнул ли я в конце еще и к хору англичан которые до этого пели и вопили чуть ли не весь второй таим? Не помню. В общем, горло побаливало, но зато атмосфера в той раздевалке царила замечательная. Мы были столь горды и столь счастливы, что невзирая на усталость играючи даже не пробежали, а пропрыгали и проскакали вокруг поля, приветствуя зрителей, и теперь на душе у нас было спокойно. Одни игроки получали свою порцию массажа, другие смывали усталость под душем, а остальные, как и я, просто сидели развалясь, на своих местах, медленно стягивая с себя форму, потягивая воду из бутылок и наслаждаясь моментом.

И хотя Свен ничего на сей счет не говорил, мне думается, что каждый игрок сборной Англии уже начал думать о следующей игре, предстоявшей через четыре дня, — против Албании. Те, кто сам не участвовал в предыдущем матче с албанцами, слышал о нем буквально все от Гэри Невилла и ему подобных говорунов. И хотя случившееся только что было чем-то невероятным, этот феноменальный успех ничего бы не означал, если мы не сможем победить албанцев в следующую среду у себя на «Сент-Джеймс Парк». И как болельщик, и как игрок ты живешь в футболе именно ради таких вот вечеров, когда на табло все еще продолжает гореть: Германия — 1, Англия — 5. Тем не менее, прокручивая в голове самые разные матчи и помещая на одну чашу весов исторические достижения и славу, нельзя забывать и о второй чаше, где пылится нечто противоположное, или, хуже того. Победа всегда означает одно и то же, любая победа. Как говорит м-р Эрикссон, это очередные три очка, полученные командой.

Я сидел, прислонившись к стене, и возвращался мыслями на «Уэмбли», в тот неимоверно сырой субботний день, когда мы встречались с теми же немцами менее года назад. И вспомнил Кевина Кигана, который в раздевалке после нашего печального проигрыша 0:1 говорил нам, что провел сборную Англии настолько далеко, как только мог. Вспомнил и множество наших болельщиков, заранее списывавших по статье «убытки» такое приключение, как участие в финальной стадии чемпионата Мира — даже прежде, чем толком началась отборочная стадия. В глубине души, в самой ее сердцевине я не забыл, что и тогда меня тянуло высказать свое несогласие с этими торговцами отвратительными предсказаниями, сулившими нам гибель или иной боковой исход. Тогдашнее поражение в матче с Германией было ударом судьбы. Мною лично (и всей командой Англии, как я тогда думал) этот проигрыш вкупе с утратой Кевина воспринимались как конец света. Теперь, одиннадцать месяцев спустя, мы были на грани того, чтобы, разгромив наших старых соперников, обойти их в гонке за первое место в отборочной группе.

Кто знает, что могло бы случиться, решись тогда Кении продолжить свое пребывание у руля сборной? Лично я верю в него как тренера и администратора. Только посмотрите, чего он достиг в «Манчестер Сити» за последние несколько лет. И я питаю безграничное уважение к нему как человеку. Тем не менее, иногда смена караула происходит не потому, что кто-либо этого хочет, а оттого, что так уж должно случиться. Мне очень нравилось играть за Англию при Кевине. Год спустя я оказался капитаном сборной моей страны под руководством Свена-Горана Эрикссона. Новый старший тренер помог новому поколению игроков английской дружины преодолеть трудности и дал нам шанс расти и развиваться, как команде. Трудно найти двух тренеров, которые больше различались бы в своем подходе к отдельным игрокам, чем Свен и Алекс Фергюсон. Тем не менее, тот путь, который они прошли в попытке выстроить преуспевающие команды, оказался совершенно одинаковым. И если говорить о сборной Англии, ее выступление и потрясающая результативность, продемонстрированные в Мюнхене, оказались именно тем, что должны были увидеть все окружающие, в том числе и оппоненты Свена, дабы убедиться, насколько успешной оказалась шведская революция.

Все мы знали, что когда-либо это должно случиться, хотя лишь немногие из нас верили, что это действительно произойдет. Вскоре после того как отец-командир подписал в 1999 году свой новый контракт с клубом, он сказал, что эта бумага будет для него последней и что сезон 2001/02 годов станет заключительным в его работы с «Юнайтед». Соображения, ставшие причиной такого решения, выглядели достаточно очевидными: человек желал, как минимум, немного расслабиться и отдохнуть после двадцати с лишним лет деятельности на посту старшего тренера — сначала в Шотландии, а затем на «Олд Траффорде». Ему хотелось попутешествовать. Хотелось больше видеться со своими близкими. Вероятно, хотелось проводить больше времени у дорожки ипподрома. Даже до того, как скаковая лошадь «Скала Гибралтара» сделала его знаменитым в качестве коннозаводчика, мы знали, что он любит лошадей с ничуть не меньшей страстью, нежели футбол. В один из последних дней моего пребывания в составе «Юнайтед» шеф забрал нас всех на Честерские скачки. Был прекрасный день. И хотя к этому времени (на дворе стоял конец апреля 2003 года) я чувствовал, что мои выступления на «Олд Траффорде» подходят к финишу, близость с ребятами в течение тех нескольких часов была настолько же приятной, как и в любой другой период моего пребывания в клубе. Это был настоящий семейный пикник в кругу одноклубников из «Юнайтед». А уж ежели сам наш отец-командир так хорошо проводит время, то ты просто не можешь не поддаться всеобщему настроению.

Когда он впервые рассказал всем о своих планах относительно отставки, она казалась чем-то весьма отдаленным, лежащим в туманном будущем. Но в течение 2001 года о ней начали писать и говорить все больше. Ходили слухи о том, что шеф будто бы намеревается стать специальным посланником клуба, в первую очередь на Дальнем Востоке. Были и совсем иные публикации — о его разногласиях с правлением, и шеф даже будто бы говорил, что собирается порвать все связи с клубом. Игроки знали обо всех этих домыслах или, скорее, спекуляциях ничуть не больше, чем о них рассказывалось в газетах. И только после начала того сезона, который предполагался для него последним, слухи стали конкретизироваться, особенно после того, как шеф усадил нас и официально заявил, что намерен покинуть клуб в мае следующего года. Но как только мы начали реальную работу, это заявление перестало быть тем, о чем игроки думали каждый день или беседовали в раздевалке, — скажу больше, ничего такого не было вообще. Мы не сильно поверили в его уход. Не думаю, чтобы хоть кто-либо из нас мог реально вообразить жизнь в «Юнайтед» без Алекса Фергюсона в роли старого тренера. Разумеется, у многих футболистов случались с ним споры и конфликты; я определенно не был в этом смысле единственным. И где бы ни пролегал ваш жизненный путь, но когда вы шагаете в середине колонны, которую возглавляет ваш босс, шеф или просто начальник, то вам не очень хочется видеть в этом качестве именно данного человека. Так уж устроены все люди. И тем не менее, если спросить игроков «Юнайтед», то большинство из них скажут, что работа под началом нашего отца-командира означает, что ты работаешь у самого лучшего спеца в мире.