Дэвид Бекхэм - Моя команда

Как я уже сказал, шеф умел дать игрокам возможность почувствовать себя особенными, и когда он тебе говорил, что чем-то доволен, будь то в ходе матча или на тренировке, это значило для тебя немало. Я не уверен, какие именно мысли обо мне посетили отца-командира, когда мне поручили выполнять обязанности капитана сборной Англии. Он сам в то время ничего не говорил мне на сей счет, хотя я помню цитаты из его высказываний в газетах. А сказал он, что не видит меня в качестве капитана команды и не уверен, действительно ли эта идея так уж хороша. Однако после того как- мы в ходе отборочной кампании перед чемпионатом мира смогли разгромить Германию на ее поле, он посчитал для себя обязательным обратиться ко мне с такими словами: — Ты меня приятно удивил. Это назначение сделало тебя лучше как игрока. Возможно, даже лучше, как человека. Я никогда не думал, что ты сможешь быть капитаном.

Для меня услышать нечто подобное от нашего отца-командира значило многое — как и в те времена, тогда я был мальчиком и папа говорил мне, что доволен какими-либо из моих действий. Именно таким способом наш отец-командир всегда обращался с игроками, дабы поддержать их, поднимал дух и настрой, когда те в этом нуждались, а затем давал им щелчок по носу, если считал, что они стали слишком много о себе воображать. Когда я впервые стал в первой команде «Юнайтед» игроком, постоянно выходящим в основе, мой номер был 24. На следующий сезон мне дали футболку с номером 10. Это многое значило для меня — ведь до этого ее носили Деннис Лоу и Марк Хьюз. Возможно, то дыхание истории, которое пришло ко мне вместе с этим номером, было одной из причин, почему я забил так много голов, когда носил его. Тем не менее, я помню, как в то лето, когда клуб подписал контракт с Тэдди Шерингэмом, шеф не поленился специально позвонить мне (я находился тогда в отъезде, вдали от Англии и проводил отпуск на Мальте) только затем, чтобы сообщить, что забрал у меня данный номер. При этом — никакого объяснения, никакой альтернативы и никаких споров. Помнится, я чуть погодя сказал Гэри Невиллу:

— Зачем он так сделал? И на кой позвонил, чтобы сказать мне об этом? Разве что хотел лично удостовериться, как испортил мне отпуск?

Я был совершенно выбит из колеи этим событием, пытаясь понять, что же плохого или неправильного я сделал. Затем, месяц спустя, когда мы собрались на предсезонные тренировки, он приготовил для меня новую футболку — с номером 7. На сей раз шеф вручил мне номер, под которым играл в команде Эрик Кантона. Удивление, вызванное этой неожиданно оказанной честь, заставило меня буквально замереть и на какое-то время и даже онеметь.

Наряду с подготовкой своей команды к конкретным матчам, наш отец-командир всегда проявлял также большое внимание к индивидуальной работе с каждым отдельным футболистом. В раздевалке, будь то перед матчем Лиги чемпионов или перед рядовой, ничего вроде бы не значащей предсезонной товарищеской встречей, он стремился четко довести именно до моего сознания, чего он ожидает от меня сегодня, дать мне информацию или совет, в которых я, по его мнению, нуждался, чтобы чувствовать себя полностью готовым к предстоящей игре. Он не жалел времени, которое считал необходимым потратить на общение с каждым из своих игроков. И не забывал сказать ребятам, что ценит тот вклад и те соображения, которые каждый отдельный игрок может принести в команду. К осени 2001 года я уже вроде бы очень давно знал нашего старшего тренера, однако его опыт и знания, тем не менее, способствовали тому, что почти каждый день я продолжал узнавать из его уст что-то новое. Посмотрите только на список его достижений — и здесь, в «Юнайтед», а перед этим в Абердине. По всем этим причинам требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли о самой возможности его отсутствия в Манчестере. Как и все другие люди внутри и вне «Олд Траффорда», я не мог взять в толк, кто бы смог заменить его. Вокруг, конечно, имелись превосходные тренеры, и о многих из них, в частности о Мартине О'Ниле, Джованни Трапаттони и даже Свене-Горане Эрикссоне, говорилось как о кандидатах на приход в «Юнайтед». Однако работа на «Олд Траффорде» в качестве старшего тренера требовала чего-то большего, чем один только красивый послужной список. Любой новичок, встававший у руля клуба, должен был бы походить на отца-командира в главном — быть человеком с ощущением собственной миссии. Именно благодаря этому качеству столь многие, причем самые разные люди так восхищаются им. И по этой же причине ему удается увлечь и завести столь многих из своего окружения. Что бы отец-командир ни говорил или делал, за этим никогда не стоит: я хочу этого ради Алекса Фергюсона. Всегда стоит нечто совсем другое: я хочу этого ради клуба. Он и есть «Манчестер Юнайтед», во всем и всегда. Любой, кого заботит судьба «Юнайтед», любой, кто действительно понимает и чувствует футбол, согласится с этим. Даже после того как мы одержали тройную победу и выиграли триплет, наш шеф, прекрасно осознавая, каким достижением это было для нас, как спаянной группы игроков, немедленно стал думать о будущем. О необходимости продолжать в том же ключе и соответствовать тому великому, что мы смогли создать в этом памятном сезоне, и затем раз за разом улучшать этот результат.

Желание приносить на «Олд Траффорд» успех за успехом — вот что звало и двигало вперед каждого из нас, впрочем, что касается меня и братьев Невиллов, Пола Скоулза, Райана Гиггза и Ники Батта этот порыв длится без малого пятнадцать лет. Мы никогда не останавливались на достигнутом, но шеф, тем не менее, всегда был более активен, чем любой из нас, — он никогда не сидел на месте и всегда был сконцентрирован на очередной задаче. Я бы сказал, что этот его внутренний мир был важнее для нашего успеха, чем что-либо иное, и не тратил слишком много времени на публичные разговоры о наших победах, но игроки знали, что шеф не просто ценит, но высоко оценивает то, чего мы достигли. В моем случае я был уверен, что он наверняка осознал следующее: независимо оттого, какие события произойдут в моей последующей жизни, я никогда не потерплю, чтобы команда «Юнайтед» пострадала по причине недостатка моего старания. Прежде всего я был игроком «Манчестера Юнайтед». И с тех пор как я пришел «Олд Траффорд», это, само собой разумеется, означало что я работаю на нашего шефа.

В начале сезона 2001/02 годов мы были не совсем форме. Многие ученые мужи скоропалительно пришли к заключению, что это объясняется неуверенностью и неопределенностью футболистов и персонала команды насчет старшего тренера. До наших ушей доносились в этой связи самые разнообразные слухи — вплоть до того, что шеф сожалеет по поводу своего решения рассказать нам о расставании с клубом, поскольку после такого сообщения мы, мол, перестали его бояться. Могу со всей откровенностью сказать, о это неправда. Никто из нас не хотел его ухода, но как только мы попали на карусель повседневной рутины и неделю за неделей крутились между тренировками и календарными встречами, мысль о том. что приближается май и шеф собирается паковать чемоданы, отошла куда-то вдаль и практически не беспокоила нас. И уж определенно мы не могли использовать это обстоятельство, как оправдание проигранных матчей. Единственным, что беспокоило меня лично, был вопрос о том, кто придет ему на смену. Я занимался в ту пору новым контрактом с «Юнайтед» и опасался, что мои отношения с новым старшим тренером могут оказаться не столь же хорошими, как те, которые у меня всегда складывались с отцом-командиром. И хотя я испокон веков являлся болельщиком «Юнайтед», именно Алекс Фергюсон послужил одной из главных причин, почему я еще в бытность мальчиком по кинул Лондон и подписал контракт с этим клубом. Но даже в этом случае любые сомнения относительно собственного будущего не мешали мне играть за «Юнайтед» с полной отдачей — здесь и сейчас.