Дэвид Бекхэм - Моя команда

Обычно английская пресса предпочитает, чтобы с ней держались в достаточной мере почтительно. Впрочем, в этом плане она не настолько требовательна, как Алекс Фергюсон. Когда мы вернулись в Каррингтон, первые слова из уст отца-командира были достаточно крутыми:

— Надеюсь, теперь, после возвращения в «Юнайтед», ты намерен поработать до кровавого пота.

Я слишком хорошо знал нашего шефа, чтобы он мог сильно меня удивить, но такой комментарий даже мне показался чрезмерным. Однако к тренировкам я приступил на подъеме, как и все наши игроки, входившие в сборную Англии. И благодаря такому настрою просто не мог дождаться следующей встречи в составе своего клуба. Мне доставляют большое удовольствие прекрасные моменты футбольной жизни, но я нисколько не считаю себя человеком, у которого может из-за них закружиться голова. Я ведь не приходил на тренировки в ожидании, что кто-то станет хлопать меня по спине и говорить, как хорошо я играл. Я не из тех, кого переполняет самодовольство. Просто я вернулся к работе в «Юнайтед» в очень хорошем настроении. Но, очевидно, шеф смотрел на это совсем иначе. По крайней мере, он смотрел совсем иначе на меня. Ему казалось, что меня нужно силком заставить спуститься с облаков на землю.

Этот сезон, вероятно, показался нашему отцу-командиру достаточно необычным. Возможно, ему было жаль своей излишней разговорчивости, и он стал считать, что не должен был никому сообщать о своем намерении уйти на покой. Правда, как я уже сказал, мне не думается, что его информация повлияла на игроков «Юнайтед». Тем не менее, если шеф день за днем читал в газетах, что его длинный язык очень даже подействовал на нас, то он, возможно, и сам начал верить домыслам журналистов. Не знаю, что заставило его передумать. Помню только, как он рассказал нам об изменении своих планов. Это случилось в начале февраля 2002 года. Однажды утром в Каррингтоне мы после тренировки сидели в раздевалке.

— Я остаюсь, — сказал он.

Вот так вот простенько. Я помню, как Гэри Невилл захлопал в ладоши, а кто-то из ребят стал шутить:

— Ой, а на этот раз вы не передумаете?

Мы все были счастливы, причем я даже больше остальных, хотя задним числом понимаю, что для меня это решение Алекса Фергюсона, вероятно, означало завершение моего пребывания в клубе. Возвращаясь мыслями назад, скажу лишь, что тогда я и понятия не имел, какие события разыграются между мной и шефом в течение последующих семнадцати месяцев. До сих пор помню тот обед и смесь чувств облегчения и радостного волнения, которые сопровождали услышанные мною слова о том, что единственный старший тренер, под началом которого я здесь работал, решил остаться в качестве шефа «Манчестер Юнайтед». Алекс Фергюсон был в моих глазах человеком, который создал меня и воссоздал клуб. Почему бы мне не радоваться тому, что он продолжит свое дело?

Решение отца-командира определенно способствовало подъему в команде, и мы хорошо провели вторую половину сезона 2001/02 годов. Впрочем, недостаточно хорошо, чтобы выиграть чемпионат лиги: «Арсенал» был неудержимым и выиграл подряд последнюю дюжину встреч, а с ними — и титул. Выиграли «канониры» и Кубок федерации. Что же касается нашего выступления в этом турнире, то «Миддлсбро» под руководством Стива Маккларена — так уж оно вышло! — выбило нас в четвертом круге. Лучшим нашим шансом оставалась Европа. На первой, групповой стадии Кубка европейских чемпионов мы играли с «Депортиво» из Ла-Коруньи и дважды проиграли им, но вместе с ними вышли из группы. А когда пришла весна, вытянули их по жребию в четвертьфинале, причем теперь те предыдущие результаты ничего не значили, кроме как чисто психологически. Сначала мы встречались с ними в Испании и победили 2:0. Наша команда играла просто хорошо, особенно принимая во внимание тот факт, что Рою Кину пришлось перед самым перерывом покинуть поле из-за травмы все того же подколенного сухожилия. Я в тот вечер забил один из самых красивых своих голов за время выступлений в «Юнайтед»: получил мяч приблизительно в тридцати ярдах от ворот и, не раздумывая, сразу пробил. Их вратарь не ожидал от меня такой прыти, и хотя ему удалось немного задержать мяч на линий ворот, тот все равно он опустился за его спиной в сетку.

Именно там, на стадионе «Риасор», я получил первый серьезный удар по левой ноге. До конца встречи оставалось приблизительно пять минут, и я владел мячом у боковой линии. В момент, когда я пробивал его вперед, Диего Тристан, их центральный нападающий, пошел на меня высоко поднятой прямой ногой и врезал по опорной ноге. Каждый игрок знает, как опасна такого рода атака, а резкая боль заставила меня подумать, что он, возможно, сломал мне лодыжку. Но, как потом оказалось, это была всего лишь сильная ссадина с порезом и большой синяк. Однако я все равно был вынужден передвигаться на костылях, и во время путешествия домой совершенно не мог опереться на ушибленную левую ногу. Помню, в газетах появились тогда фотографий и броские заголовки, задававшиеся вопросом о том, восстановлюсь ли я к чемпионату мира, не говоря уже об ответном матче на «Олд Траффорде». В качестве меры предосторожности, я прошел медосмотр с рентгеном и прочими просвечиваниями, но смог выйти на поле уже неделю спустя, и все было прекрасно. По крайней мере, так я считал.

Что касается ответной встречи, то я действительно ждал ее с нетерпением. Помимо всего прочего, матч против «Депортиво» — это всегда захватывающе. Первую четверть часа они по-настоящему наседали, пытаясь восстановить равновесие, но потом мы смогли перестроить игру, стали брать над ними верх и закончили победой 3:2, пройдя тем самым в полуфинал. Однако к тому времени, когда это случилось, я уже лежал на больничной койке. Как раз в тот момент матча в Испании, когда мы взяли себя в руки и начали овладевать инициативой, примерно на двадцатой минуте игры, я, находясь где-то в пятнадцати ярдах от их штрафной площадки, пошел в отбор в ситуации, где шансы выглядели 60/40 в мою пользу. Думаю, что мой оппонент оценивал их несколько иначе или же решил переломить их силой. Его звали Альдо Душер — еще один аргентинский игрок средней линии, оставивший след в моей жизни. Единственное, о чем я думал в тот момент, так это о необходимости выиграть дуэль. В такие мгновения тебя никогда не волнует возможность получить удар по ногам. Я добрался до мяча чуть раньше него и отбил его довольно далеко, но тут двумя ногами вперед на меня налетел Душер и, словно кувалдой, врезал вместо мяча по моей левой ноге.

Помню, как я лежал там, скрючившись на траве и держась за ногу, которая причиняла мне убийственную боль. Попробовал подняться, но помимо того, что ногу страшно ломило, она еще как-то нехорошо болталась. Я не мог на ней стоять. Меня отнесли за боковую линию. Я все еще думал, что и на сей раз все обойдется: