Дэвид Бекхэм - Моя команда

Мы провели фантастический вечер. Виктория и я рассчитывали, что он завершится около полуночи. Кое-кто из спортсменов, а также другие гости, которые пришли с семьями, к этому времени уже разъехались, но оставалась еще масса тех, кто продолжал оттягиваться по полной программе, хотя мы уже вернулись в дом, чтобы подготовиться ко сну и предстоящему завтра рейсу на Дубай. Было уже, пожалуй, поздновато, но, как оказалось, самое время для меня, чтобы пообщаться с Реем Уинстоуном. Я услышал, как кто-то ковыряется у парадной двери. Спустился вниз, чтобы открыть, а там стоял Рей. Только когда он сделал пару шагов вперед, я понял, насколько классно он прикалывался. Возможно, сам актер этого не понимал. Он пришел исключительно с целью сказать всем спасибо, но вместо этого споткнулся о ступеньку и рухнул прямо к холле лицом вниз. Люди театра знают, каким образом строить красивый выход. В общем, как я уже говорил, вечер действительно выдался супер — и стал хорошим воспоминанием для всех нас перед отъездом в Японию. Я знаю, что медицинский персонал «Юнайтед» был в восторге от моего отлета вместе с остальной командой Англии в Дубай для подготовки к чемпионату мира. Думаю, наш отец-командир предполагал, что предстоящая неделя в Эмиратах будет для сборников (и уж точно для травмированного Бекхэма) сплошным праздником и что у меня больше шансов восстановиться, если я останусь в Манчестере и поработаю с физиотерапевтами в Каррингтоне. А я всегда знал, что даже уходя в сборную играть за свою страну, я все равно остаюсь игроком «Юнайтед». Посему, если бы клуб действительно занял твердую позицию и опусти передо мною шлагбаум, я бы, не задумываясь, сделал то, что мне велят. Свен хотел, чтобы я находился вместе с остальными членами сборной на протяжении всех двух недель, которые оставались до нашего первого матча, а Гэри Левин, физиотерапевт сборной Англии, и доктор Крэйн, ее врач, считались двумя лучшим специалистами в своем деле. На какой-то стадии английская федерация футбола предложила забрать вместе со сборной бригаду врачей из «Юнайтед». Честно говоря, это был тот спор, в котором мне никак не хотелось участвовать, — пусть его ведут другие. Я не считал разумным втягиваться в любую свару и был готов согласиться с любым решением, которое примут за кулисами. А это решение, в конечном счете, состояло в том, что я поехал.

Итак, раннее утро, понедельник 13 мая 2002 года. Я лежу в постели рядом с Викторией в нашем особняке в Соубриджуорсе. В доме все тихо. Я слышу, как где-то вдалеке последние гости отправляются по домам после нашего приема и хлопают дверцами автомобилей. Я потянулся вниз и коснулся своей левой ноги — она стала немного побаливать, после того как мы с Викторией открыли первый танец. Через несколько часов нам предстояло ехать в аэропорт. Передо мной было восемнадцать дней — восемнадцать дней, чтобы окончательно прийти в норму и возглавить ту шеренгу, которая выстроится близ средней линии поля перед матчем против Швеции, который состоится 31 мая на другом конце земного шара. Я почувствовал где-то глубоко внутри, у самого основания спинного хребта холодок. Что это, волнение? Или страх? Четыре года назад я готовился выступать на последнем чемпионате мира. Сколько разного случилось с тех пор! 1998 год казался уже очень далеким — Аргентина, красная карточка и все прочее. Но в то же время казалось, будто очередное испытание застало нас врасплох. Уже сам шанс примять участие в чемпионате мира — это для любого игрока мечта и большая честь. И каждый футболист знает, что за тот месяц, который длится турнир, твоя карьера и вся твоя жизнь могут навсегда измениться. Со мной это имело место во Франции, в резком безжалостном свете прожекторов, заливавшем в тот вечер поле в Сент-Этьенне. Я закрыл глаза и погрузился в темноту. Что ждало меня и ждало Англию на сей раз, в Японии?

Теперь меня интересовало вот что: «А не поможет ли эта неделя в Дубае полностью прикончить меня, как игрока «Юнайтед» в глазах шефа?»

В общем, получалось так, будто я уехал со сборной Англии понежиться на солнышке, вместо того чтобы вернуться в Каррингтон и в одиночестве упорно накручивать там мили на «бегущей дорожке». Я знал, что наш отец-командир был, мягко выражаясь, не особо доволен этим. У меня имелось и такое чувство, что он вообще не был в большом восторге от той дополнительной ответственности (и дополнительного внимания), которыми сопровождалось мое капитанство в сборной Англии. Вероятно, не больно ему нравился и тот факт, что в Дубае со мной находились Виктория и Бруклин. Моя собственная убежденность в том, что брак и отцовство утихомирили меня и оказали положительное воздействие как на футболиста, в его глазах не имела ни малейшего значения. Шеф всегда считал, что моя семейная жизнь представляет собой всего лишь отвлечение от того серьезного дела, каким является футбол. С тех пор, как я встретил Викторию, мне достаточно часто доводилось слышать от него нечто подобное. Он придерживался мнения, что моя домашняя жизнь является не более чем помехой на правильном пути, причем и для меня и для него.

Я давно решил, что нет никакого смысла вступать с ним в препирательства. Да и вообще был ли когда-либо смысл полемизировать с нашим отцом-командиром? Я не собирался убеждать его, что если я полнее состоюсь как человек, то это принесет лишь пользу для меня как игрока. И уж совсем очевидно, что никакие речи, которые он произносил по данному поводу, не могли изменить той любви, нежности и внимания, с которыми я относился к своей семье. Что могло быть прекраснее, чем иметь рядом с собой в Дубае Викторию и Бруклина?

Свен тоже считал полезным, если игроки не будут расставаться со своими близкими. Ведь мы, в конце концов, надеялись пробыть в Японии долго, в течение всего чемпионата мира. Помню, как перед нашим отъездом из Англии мы говорили с ним на эту тему в тот момент, когда он планировал наш предстоящий график. Свен считал целесообразным, чтобы игроки проводили время со своими близкими, и уж тем более с детьми. В большинстве других стран на эту проблему смотрели аналогичным образом. Помнится, на турнире «Франция-98» датская команда останавливалась в отеле прямо через дорогу от нас, и их семьи располагались в одном комплексе с ними. На первых порах Свен не был уверен в настроениях английских игроков в вопросе о том, брать ли им с собой семьи, так что он попросил меня как капитана выведать их отношение к этому. В Дубае нам устраивали по утрам вокруг бассейна разные мероприятия для детей, а по вечерам каждый мог сходить со своими близкими на совместные барбекю. Все семьи развлекались вместе, получая удовольствие от общества друг друга, и такое времяпрепровождение к тому же помогало сближению футболистов.