Стивен Кинг - Темная половина (Dark Side)

– Это была чудная сказка про факультетский справочник, – заметил Роули, вставляя обглоданный черенок трубки на привычное место себе в рот. – Я думаю, у тебя масса совпадений, с той маленькой девочкой из сказки «Открытое окно». Тадеуш, твоей специальностью, должны быть романы.

– Роули, это не то, что ты думаешь обо всем происходящем.

– Я не имею никакого представления, что это такое, – сказал Роули с необычным жаром, – и хотя я допускаю наличие в себе некоторой доли любопытства, я совсем не уверен, что действительно хочу это знать.

Тад чуть улыбнулся.

– И я действительно ясно ощутил, что ты позабыл нашего Гонзо Тома Кэрролла в связи со своим чарующим объяснением. Он, конечно, ушел в отставку, но в последний раз, когда я заглядывал в справочник, он по-прежнему стоял между нами в факультетском списке преподавателей.

– Роули, лучше я пойду.

– В самом деле, – согласился Роули. – Ты же должен написать записку миссис Фэнтон.

Тад почувствовал, как щеки его слегка покраснели. Алтея Фэнтон, секретарь факультета с 1961 года, умерла от рака гортани еще в апреле этого года.

– Единственной причиной, по которой я тебя задержал, – продолжал Роули, – было то, что я, возможно, нашел то, чем ты интересовался. Насчет воробьев.

Тад почувствовал, как сердце его подпрыгнуло.

– Что ты подразумеваешь?

Роули ввел Тада обратно внутрь комнаты и поднял книгу Бэрринджера «Фольклор Америки».

– Воробьи, полярные гагары и особенно козодои жалобные являются психопомпами, – сказал он, не без триумфальных ноток в голосе. – Я же знал, что тут должно было говориться что-то про козодоев.

– Психопомпы? – с сомнением переспросил Тад.

– Из греческого, – объяснил Роули, – что означает тех, кто служит проводником. В этом случае, тех, кто проводит человеческие души назад и вперед между страной живущих и страной мертвых. В соответствии с Бэрринджером гагары и козодои провожают живых; они, как тут говорится, собираются около того места, где должна произойти смерть. Они – не птицы, служащие дурной приметой. Их задача – вести души только что умерших к их надлежащему месту в загробном мире.

Он посмотрел на Тада внимательно.

– Сборища воробьев куда более зловещи, по крайней мере, так утверждает Бэрринджер. Воробьи являются проводниками покойников.

– Что означает...

– Что означает то, что их задача – привести погибшие души назад в землю живых. Они, другими словами, предвестники живущих мертвецов.

Роули вынул трубку изо рта и взглянул на Тада с печалью.

– Я не знаю, что у тебя за ситуация Тадеуш, но я предполагаю беспокойство. Чрезвычайное беспокойство и напряжение. Ты выглядишь, как человек, у которого масса неприятностей. Если я могу чем-то помочь, скажи мне, пожалуйста.

– Я очень благодарен тебе, Роули. Ты сделаешь мне самое огромное одолжение или услугу, если просто сохранишь обо всем этом молчание.

– Вот в этом, по крайней мере, ты очень сходишься с моими студентами. – Но веселые глаза, смотревшие на Тада, снова стали озабоченными: – Ты будешь осторожен?

– Да, несомненно.

– И если эти люди, сопровождающие тебя повсюду, Тадеуш, хотят помочь тебе, может быть, будет разумным довериться им.

Было бы просто чудесно, если бы он мог последовать этому совету, но здесь решающее значение имела даже не степень доверия Тада к охранникам. Если он действительно начал бы им рассказывать всю правду, они наверняка испытали бы к Таду немного доверия. Но даже если бы Тад действительно настолько доверял Харрисону и Манчестеру, чтобы делиться с ними всеми своими переживаниями, он бы все равно не осмелился пойти на это, пока у него не прекратится это страшное ощущение шевелящегося червя под кожей. Потому что Джордж Старк наблюдал за ним. И Тад пересек крайнюю черту.

– Спасибо, Роули.

Роули кивнул, снова повторил просьбу быть повнимательнее к самому себе и затем уселся за стол.

Тад отправился в свою рабочую комнату.

И конечно, я должен написать записку миссис Фзнтон.

Тад закончил подбирать последние заявки и взглянул на свою «IBM Селектрик». Еще совсем недавно он почти не задумываясь пользовался всеми пишущими приспособлениями, большими и маленькими. Но в последнее время, уже не раз за последнюю неделю, он все чаще опасался, не окажется ли внутри безобидного карандаша или ручки еще одна разновидность Тада Бомонта, подобно злому духу, томящемуся внутри запечатанной старой бутылки.

Я должен написать записку миссис Фзнтон.

Но в эти дни для достижения контакта с нею намного более подходящ стол спиритистов, чем электрическая пишущая машинка. Ушедшая в загробный мир великая миссис Фэнтон как никто умела заваривать столь крепкий кофе, что он мог почти самостоятельно ходить и беседовать с пьющими его. Но почему Тад сказал это, в конце концов? Ведь миссис Фэнтон никак до этого даже не мелькала в его сознании.

Тад закрыл ящик стола и посмотрел на свою левую руку. Под подвязкой, участок ладони между большим и указательным пальцами внезапно начал зудеть и чесаться. Тад потер руку о ногу, но это, казалось вызвало еще больший и нестерпимый зуд. А кроме того, это место начало сильно пульсировать. Ощущение внутреннего обжигающего нагрева все возрастало.

Он выглянул из окна своей комнаты.

На другой стороне бульвара Беннета телефонные провода были усеяны воробьями. Другие воробьи разместились на крыше больницы, и, пока он наблюдал, новый их обряд приземлился на теннисных кортах.

Казалось, что все они глядят на Тада.

Психопомпы. Провожатые живых мертвецов.

Сейчас еще одна стая воробьев, подобно вихрю осенних листьев, осыпалась на крышу студенческого общежития.

– Нет, – прошептал Тад дрожащим голосом. Его спина покрылась гусиной кожей. Его рука чесалась и почти пылала.

Пишущая машинка.

Он мог избавиться от этих воробьев и от этого жжения вместе с зудом, мучивших его руку, только за счет машинки.

Инстинкт подсказал Таду, что его место за машинкой. Чувство необходимости этого поступка было невозможно заглушить или отвергнуть. А выполнить этот внутренний приказ казалось столь же естественным, как сунуть руку под холодную воду после того, как ты обжег ее.

Я должен написать записку миссис Фзнтон.

Ты просто собираешься прогуляться по темной стороне или ты хочешь стать печальным сукиным сыном. И ты будешь таким далеко не только сам.

Зудящее ощущение чего-то движущегося под кожей стало еще сильнее. Это чувство прямо-таки излучалось через рану в руке. Его глаза, казалось, пульсировали абсолютно синхронно с волнами этого излучения. А глазом внутри себя Тад видел все более отчетливо воробьев. Это был район Риджуэй в Бергенфилде, Риджуэй под бело-голубым весенним небом 1960 года, весь мир, казалось, вымер, кроме этих столь ужасных и столь обычных птиц, этих психопомпов, и, пока Тад наблюдал за ними, все воробьи взмыли вверх. Небо почернело от огромной движущейся массы. Воробьи летали снова.