Григорий Горин - Избранное

Треск. Пиджак лопнул по швам.

Тевье. Я предупреждал…

Мотл (в отчаянии) . Я несчастный человек. Если у портного нет денег даже на хорошие нитки – он не портной… Ему лучше вообще не жить… (Бросается к выходу, Цейтл останавливает его.)

Цейтл (в отчаянии) . Папа! Мама! Так же нельзя… Он старался… Останься, Мотл!

Тевье. Конечно, конечно… (Успокаивает Мотла.) …Ну, ты мужчина или кто? Будем считать, что это жилетка… Не все сразу! Сказано в Писании: «И Бог создал все сущее не за один день…»

Мотл. Когда я куплю швейную машинку…

Тевье. Тогда и поговорим… Все! А сейчас – за стол. У нас суббота или нет?.. Женщины, отойдите, я должен помолиться.

Покрывает голову, начинает тихо молиться. К нему подходит Голда.

Голда. Тевье…

Тевье. Я сказал: женщинам отойти!

Голда. Но я же не досказала… Это важно. (Тевье тихо молится.) Приходила бабушка…

Тевье. Чья?

Голда. Моя.

Тевье (вздрогнув) . У тебя жар, Голда? Бабушка умерла двадцать лет назад…

Голда. Поэтому и говорю: важно! Она пришла ко мне во сне…

Тевье. Тьфу! Уйди, женщина…

Голда. Послушай, это знак! Она пришла и сказала: пусть Тевье завтра же сходит к мяснику Лейзеру…

Тевье (взбешен) . Твоя бабушка – дура, а ты – в нее…

Голда. Это грех, Тевье. А такие слова в канун субботы – грех вдвойне! Если бабушка пришла с того света, значит, это знак!

Тевье (поднял руки к небу) . Скажи, тебе нужна такая молитва? Это же базар, а не молитва! (Заорал.) Все к столу! Зажечь свечи! И никаких разговоров, кроме как с Богом!

Все встают вокруг стола. Зажигают свечи. Звучит музыка. Все тихо поют песню субботы: «Всемогущий Господь! Спаси нас и сохрани! Убереги от напастей и болезней! Да пребудет мир в нашем доме!» С краю сцены появляется Степанс доской и рубанком.

Степан. Половина Анатовки справляла субботу, половина – воскресенье! Одни думали, что Бог отдыхал на шестой день, другие – на седьмой… А я думаю, Бог никогда не отдыхал… У Бога столько делов – не переделать!

Стругает доску. Песня усиливается.

Затемнение.

Трактир. Несколько посетителей– за разными столиками. Чуть в стороне – писарь Федяс газетой. На возвышении – небольшой оркестрик. За стойкой – Трактирщик. Входит Менахем-Мендл, одет торжественно. Подходит к стойке.

Менахем. День добрый, Войцек.

Трактирщик. День добрый, пан Менахем.

Менахем. Войцек, нужен столик с краю для важного разговора. Бутылку хорошей водки, пару рюмок, букет цветов… И еще заказ музыкантам: играть тихо, для настроения…

Трактирщик. Все будет исполнено… (Подводит Менахема к одному из столиков.) Вот здесь удобно?

Менахем. Хорошо. Цветы дашь свежие, а не со вчерашних.

Трактирщик. Разумеется! Я чувствую, у пана завелись наконец денежки…

Менахем. Имеем задаток. Но если дело выгорит, будешь с процентами… Заказ запишешь на счет мясника Лейзера… Больше ни о чем не спрашивай – тайна!

Трактирщик. Конечно, пан Менахем. Тайна так тайна! Только рюмки надо ставить большие. Тевье из наперстков не пьет…

Менахем. Невозможно делать дела в деревне… Все все знают! (Трактирщик уходит. Менахем подходит к Феде.) Здравствуй, Федор.

Федя. Здравствуйте.

Менахем. Что пишут в газетах?

Федя. Ничего хорошего… Холера в Одессе, погром в Кишиневе.

Менахем. Поэтому я их и не покупаю. Надо иметь стальные нервы, чтобы еще платить за эти новости. Про Анатовку ничего?

Федя. Слава богу, нет.

Менахем. Тогда будем жить как жили… Послушай, Федор, у меня дело. Вы ведь у нас главный книжник, все про все читали… У вас нет на памяти какой-нибудь красивой истории, как старик полюбил молодую?

Федя. Зачем это вам?

Менахем. Федор, вы, слава богу, не еврей и не учитесь у нас дурному. Не отвечайте вопросом!

Федя. Отелло был в возрасте… Гетман Мазепа.

Менахем. О! Берем гетмана… Это нам ближе… И шо он ей говорил?

Федя. Погодите… Вспомню… (Цитирует.)

Менахем. Дай бог здоровья вам и тому, кто сочинил… Вот вам фотка. (Протягивает фотографию.) Вы этого человека знаете…

Федя. Лейзер-мясник!

Менахем. Тихо! Не кричите! Не Лейзер-мясник, а Лейзер-жених! Напишите ему тут эти Мазепины слова… Красивым почерком!.. Папа невесты уважает стихи…

Федя (испуганно) . Вы говорите о Тевле-молочнике?

Менахем. Да. А что?

Федя. Мясник сватает дочь Тевля?

Менахем. Что вы так разволновались?! У вас интерес?

Федя (вскочил) . Да говорите же!

Менахем. Тихо, юноша! Он сватает старшую… Цейтл. В чем проблема?

Федя (обрадованно) . Тогда ни в чем! Тогда напишу…

Менахем. Имеете виды на другую?.. Сочувствую, юноша. Здесь это не принято… «Птица с рыбой гнезда не вьют!»…

Появился Лейзер-мясник. Он в строгом нарядном сюртуке. Менахем поспешно бросается ему навстречу.

Реб Лейзер! Прошу! Все готово! (Подводит его к столику.) Здесь вам не помешают.

Лейзер. Слушай, Менахем, что-то я нервничаю. (Указывая на цветы.) К чему весь этот цирлих-манирлих? Я человек простой. Да – да. Нет – нет. Согласен – ударили по рукам! Не согласен – повернись спиной, и зад в зад – кто дальше прыгнет!

Менахем (поморщился) . Стоп! Реб Лейзер, это не разговор. Мы не в лавке… Дело тонкое… Вы первый раз женитесь во второй, поэтому слушайте меня… Беседа с папой – это отдельный случай! Начинайте издалека, потихоньку… Вы не в том возрасте, чтобы гнать лошадей…

Лейзер. При чем здесь возраст? У меня еще все как у молодого… (Характерный жест.)

Менахем (поморщился) . Это все покажете невесте. Папе нужно другое. Папе нужна обходительность…

Появился Тевье.

Я отсяду, меня нет, но если что – я здесь!

Отсаживается за другой столик.

Трактирщик. Вечер добрый, пан Тевье! Проходите, вас ждут…

Тевье (тихо, Трактирщику) . Хочет купить мою бурую корову. Шиш ему!

Трактирщик (подмигнул) . Все понимаю… Тайна есть тайна!