Григорий Горин - Избранное

Урядник. Чего случилось? Ничего пока не случилось… Впрочем, новость есть… Приходили до меня люди.

Тевье. Яки люди?

Урядник. Разные… Из города… Хотят тут устроить небольшой шум…

Тевье. Погром?

Урядник. Шо болтаешь?! У нас деревня – не Кишинев!.. Так… легкое волнение… Поорут… Пару стекол выбьют.

Тевье. Это за что же?

Урядник. А то сам не знаешь? Кровь в мацу кладете… Православных ксплатируете…

Тевье. Вы мою мацу не раз ели, ваше благородие… А если Степан мне в субботу коров подоит, а я ему – в воскресенье, кому от этого плохо?

Урядник. Слушай, Тевль, я с тобой толкую, потому что ты умный человек. У меня предписание: не препятствовать! У нас конституция, мать ее так!.. Свобода проявлений… Понял? И вашим накажи, чтоб не задирались… Пошумят – разойдутся. А сейчас гуляй, не думай… Еще раз поздравляю!

Уходит.

Тевье (обращаясь к небу) . А это Тебе зачем? Такая новость в такой день… Понимаю, что мы – избранный народ. Бог мой, но иногда выбирай кого-нибудь другого…

Из трактира вываливается орава поющих и танцующих.

Все. Давай, Тевье! За жизнь! (Хлопают в ладоши.)

Тевье вынимает платок, отчаянно пляшет.

Утро следующего дня. Двор перед домом Тевье. Сидит Годл. Появляется Перчик.

Перчик. Доброе утро.

Годл. Доброе утро, учитель.

Перчик. Извините, опоздал. Уходил в город. Надо было встретиться с друзьями.

Годл. Я не спрашиваю, где вы ночевали. Это нас не должно касаться.

Перчик. А где остальные?

Годл. Цейтл сегодня не будет заниматься.

Перчик. Готовится к свадьбе?

Годл. Да.

Перчик. И что делает?

Годл. Плачет.

Перчик. Понятно. А Хава?

Годл. Хава ее утешает.

Перчик. Понятно. А что же вы?

Годл (недовольно) . Давайте начнем урок.

Перчик. Я начал. И спрашиваю: почему вы не с сестрой?

Годл. Я ее поздравила.

Перчик. Считаете, ей повезло?

Годл. Я считаю, родители лучше нас знают, что хорошо, что плохо.

Перчик. Вы очень послушная дочь… Возможно, и вам повезет – выдадут за богатого старика.

Годл. Значит, судьба. В Писании сказано: «Ангел прилетает за сорок дней до рождения девушки и шепчет ей имя нареченного».

Перчик (с улыбкой) . Странно, что он прошептал имя Лейзера-мясника. Ведь тот был в то время еще женат…

Годл. Мы простые люди. Легко смеяться над нашей верой.

Перчик. Есть вера, а есть предрассудки. Весь мир меняется, только у вас в деревне время остановилось. Девушки отдельно – юноши отдельно… Невеста жениха впервые видит на свадьбе. Замужним стригут волосы… Дикость!

Годл. В городе девушки лучше?

Перчик. В городе девушки независимы. И мы их уважаем. Относимся к ним как к равным. Даже здороваемся за руку… (Протянул руку.) Здравствуй, товарищ!

Годл (потупившись) . Здравствуйте.

Перчик. Ну не бойтесь… Протяните руку… (Годл нерешительно протянула ладошку.) Ну вот! Видите, ничего страшного не случилось… Ваша рука – в моей руке…

Годл. И что дальше?

Перчик. Дальше – все, что хотим… Можем разговаривать о чем-нибудь… Можем танцевать. Вы танцуете падеспань?

Годл. Это неприлично.

Перчик. Что ж тут неприличного? Раз-два-три… Раз-два-три… (Показывает несколько движений.)

Из дома выходит Тевье. Видно, он себя неважно чувствует после вчерашней выпивки. Секунду тупо смотрит на танцующих Перчика и Годл.

Годли Перчик (остановившись) . Добрый день!

Тевье. День? Уже рассвело? (Взглянул на небо, тряхнул головой, застонал.) А я думал, еще сплю… Вы здесь зачем?

Годл. У нас урок, папа.

Тевье. А… А мне показалось… Все прыгает в глазах. А где… Годл?

Годл. Я Годл.

Тевье. Ты уверена?.. Нет… Я имел в виду жену… Жену мою как зовут?

Появляется Голда.

Голда. Голда меня зовут. Пора бы запомнить… (Годл и Перчику.) Идите, дети. Сейчас с папой говорить бесполезно… Он должен очухаться!

Перчик и Годл уходят.

Тевье (строго) . Голда, я тебе сто раз говорил: блюди уважение! Что значит: «очухаться»? Мужчина имеет право на похмелье… Разве не сказано в Писании: «И выпил Ной вина, и опьянел, и лежал в шатре своем…»? (Застонал.)

Голда (пододвинув стул) . Садись, Ной, будем лечиться… (Тевье послушно садится, Голда простирает над ним руки.) Нашел время напиваться. В доме такое событие… Я глаз не сомкнула. Где взять девочке свадебное платье? Где туфли? Чем платить музыкантам?

Тевье. Это пусть жених думает.

Голда. Мы бедные, но не нищие… Невесте – хоть какое-то, да приданое… Белье… Посуду… Где все брать?

Тевье. Голда, ты мне снимаешь головную боль или делаешь? Скажи лучше: что Цейтл?

Голда. Заперлась в сарае и ревет. Я стала ее успокаивать – сама расплакалась… (Всхлипывает.)

Тевье. О Бог мой! Не из ребра Ты сделал женщину – из слез… У нас радость или нет? Вся деревня меня поздравляла… Все отцы сейчас кусают губы от зависти…

Голда. Скажи ей это, Тевье, скажи! Богатый жених – награда за наши молитвы.

Тевье. Отойди, женщина! Не подсказывай мне слова, когда есть Святое Писание… А в нем сказано… (Задумался.) Нет, скажу ей, чтоб два раза не повторять… (Подошел к двери сарая, постучал.) Цейтл! Это я! Открой, дочка… (Прислушался.) Открой, тебе говорю… Дочка, я сам вешал эту дверь, сам ее и снесу!

Голда. Дочка, не серди папу. Папа в гневе страшен!

Тевье. Спасибо за помощь, Голда. Теперь уходи! Я хочу остаться с дочерью и дверью наедине…

Голда (запричитала) . О боже! Если первая так выходит замуж, где взять силы на остальных?..

Голда уходит.

Тевье (потрогал дверь) . Перед тем как сломать, я все-таки скажу слова Святого Писания: «Слушай наставленья отца своего – и обретешь радость…» А еще, дочка, я тебе скажу не из Писания, а из собственной жизни… Когда мы с матерью поженились, у нас не было дома, а был только вот такой сарайчик… И пола в нем не было, и крыша как решето… И когда она тебя рожала, пошел сильный дождь. Ручьи лились с неба, и я боялся, что Голда захлебнется не от крика, а от воды… И тогда я упал на колени и сказал нашему Богу: «Сверши милость, Всемогущий! Пусть только мой первенец родится здоровым, а уж я сил не пощажу, день и ночь работать буду, но над его головой будет всегда крепкая крыша, и над детьми его, и над внуками, до седьмого колена!» Вот какую клятву дал я – и ты родилась здоровенькой! И не дрожала от холода и дождя! А теперь я отдаю тебя в хороший дом. Так что нравится тебе жених или нет – это дело десятое… О детях надо думать. О внуках!.. До седьмого колена! Так нам на роду написано. Ибо, если б праотец наш Авраам не думал о семи своих коленах, мы б и сейчас были рабами в Египте!.. А теперь я ломаю дверь, ибо дальше слова теряют смысл…