Blayne Cooper - Мадам Президент

– Ну, подумай об этом с другой стороны, Дэвлин. Дети могут, наконец, получить собственных собак.

– О, нет! – Дэв энергично закачала головой. – Мы не возьмем даже одного от приплода демона из ада. Цербер и его подружка могут найти себе дом в другом месте.

Лаура посмотрела вниз.

– У них будут… э-э-э… уродливые щенки.

– Точная характеристика.

– Я знаю.

– Моя мама говорит, она может разродиться в любой момент, так что я надеюсь, ты знаешь как принимать щенков, Скарлетт. А теперь извини, у меня встреча с Министром Здравоохранения и Социальной защиты населения.

– Просто прекрасно. Ты дашь мне продовольственные талоны?

Дэв рассмеялась и покачала головой.

– Ты говоришь как настоящий Демократ. Нет, не дам. Но я могу оплатить их стерилизацию.

Грем выбрал подходящий момент, чтобы начать выть громче. Принцесса, однако, затихла.

– Тихо, – прикрикнула на пса Лаура. Затем она снова повернулась к Дэв. – Ты говоришь как настоящий Эмансипационист.

– Я предпочитаю термин Эмансипатор.

– О, даже так? – Усмехнулась Лаура и скрестила руки на груди.

– О, абсолютно. Поскольку, любовь моя, – Дэв пододвинулась ближе к Лауре. Она говорила самым глубоким сексуальным голосом, на который была способна, – я могу освободить тебя.

прим. переводчика. Это игра слов. Emancipationist – сторонник эмансипации, emancipator – освободитель

Лаура подалась вперед и уперлась лбом в грудь Дэв. Она глубоко вздохнула.

– Боже, я люблю, когда ты говоришь непристойности.

Обе женщины рассмеялись.

Дэв резко отодвинулась от стола и раздраженно бросила ручку. Боже, все это просто сводило ее с ума.

Специальный прокурор Миллер наклонился вперед и оперся локтями о стол. Его глаза хищно вспыхнули.

– Мы должны выступить с обращением к народу.

– Сколько раз я должна повторять. Дело не в народе, дело в пятнадцатилетнем ПОДРОСТКЕ.

– Который пытался убить Президента! – Дэвид закрыл глаза и покачал головой. Он предвидел реакцию Дэвлин. – Мадам Президент, мне жаль, но тут я согласен со специальным прокурором Миллером.

– Осторожней, Дэвид. ACLU может за это забрать твой членский билет.

прим. переводчика. ACLU – Американский Союз Гражданских Свобод

Миллер распрямил плечи.

– Это – серьезная проблема, мадам Президент.

Лицо Дэв окаменело.

– Вы не должны напоминать мне об этом, мистер Миллер.

Дэвид снова заговорил, надеясь предупредить спор.

– Он был достаточно взрослым, чтобы купить оружие на улице, планировать преступление много недель, спрятать оружие так, что ни агенты Службы безопасности, ни кто-либо еще, его не заметили, и всадить в тебя три пули. Это – не действия ребенка, мадам Президент.

– Мы подготовили briefs. Наши позиции сильны. Я уверен, что мы победим. – Уверенно сказал Миллер.

прим. переводчика. Brief – это краткое письменное изложение дела, с привлечением фактов и документов, с которым сторона выступает в суде

– Дело не в победе или поражении. Вы говорите о том, чтобы взять молодого человека, который еще даже не бреется и тратит больше денег на лечение прыщей, чем на бензин, и посадить в федеральную тюрьму строгого режима до конца его жизни.

– Со всем моим уважением, мадам Президент, это моя работа – ОБВИНЯТЬ ЕГО. – Миллер встал, опираясь руками о стол. Он делал все, что мог. И на каждом шагу Президент требовала, чтобы он объяснял не только свои методы расследования, но и свои тактические решения как специального прокурора. Было похоже, что Дэвлин Марлоу собирается давать показания в защиту подсудимого, когда дело будет представлено суду! Он обошел вокруг стола, и Дэв встала на ноги, чтобы встретить его напор. – Моя работа делать НЕ то, что лучше для Луи Генри. У него три адвоката, который очень хорошо защищают его, спасибо.

– Хватит, Билл! – Не то, чтобы Дэвид не был согласен с ним. Но он видел, что Дэв закипает. И обсуждение грозит превратиться черте во что.

– Я согласна, что Луи Генри опасен, и что он должен находится в тюрьме максимально долго. Я вспоминаю об этом каждый раз, когда смотрю в зеркало. – Она провела рукой по затянувшемуся, но все же заметному шраму на левом виске. – Я только думаю, что федеральная тюрьма строгого режима – неправильное место для него. Мы могли бы подыскать что-то другое.

– Извините нас на минуточку? – Дэвид дернул головой в сторону двери. – Я хотел бы поговорить с Президентом.

– Конечно, – мистер Миллер сердито развернулся и покинул кабинет.

Дэв снова опустилась в свое кресло и постучала пальцами по мягкой коже.

– Ты собираешься кричать на меня, верно, Дэвид? Уверенна. Вены на шее вздулись и голос уже близок к этому. Бэт была права – у тебя опасный для сердечного приступа возраст.

Дэвид расстроено хмыкнул, не желая улыбаться шутке друга. Он должен был сказать то, что совсем не хотел говорить. "Иногда моя работа – просто отстой".

– Ты будешь выглядеть слабой, если не пойдешь против него с двустволкой.

Дэв собиралась заговорить.

Руководитель штата поднял руки.

– Придержи лошадей, Дьявол! Дай мне договорить.

Рот Дэв закрылся.

– Все политический ток-шоу нации уже размышляют о том, почему ты до сих пор ничего не сделала. Республиканцы начали ворчать еще три недели назад. Теперь даже большинство консервативных демократов присоединяется к ним. Сейчас ты выдвигаешь законопроект относительно ДНК. Это – не подходящее время для того, чтобы спустить дело о стрельбе на тормозах!

– Дэвид.

– Я еще не закончил. Я знаю, тебе не нравится Миллер. Он агрессивен и высокомерен, и чертовски хорош в его работе. Но, на сей раз, он прав, Дэв. Луи Генри должен сидеть в тюрьме. Никаких поблажек на возраст. И я действительно считаю, что политика тут ни при чем.

Дэв скрестила руки на груди и подняла брови.

– Теперь я могу кое-что сказать?

– О, да, – Дэвид потер заднюю часть шеи ладонью.

– Если это касается только мальчика, и не касается политики, то к чему эта речь?

Дэвид подал плечами.

– Ты платишь мне за то, чтобы я освещал для тебя политические реалии. На сей раз то, что лучше для тебя, также лучше и для политики. Ты должна доверять своим людям.

Дэв не выдержала взгляда карих глаз Дэвида, так что она встала из-за стола и подошла к окну. Пристально глядя на ясное синее небо, она мысленно отругала себя и заговорила:

– Я испытываю от этого просто отвращение, Дэвид. Я не могу не думать о моих детях. Такое чувство, что этот судебный процесс доведет меня до невроза или чего-то подобного. Я могу только представлять, через что должны пройти родители Луи. Нет, постой. Я себе этого даже представить не могу.

– И ты чувствуешь себя виноватой, обвиняя его, потому что это поможет тебе в политике.