Ласло Варгаши - Котёл

В трудную минуту, когда что-то не получалось, либо супруга снова грозила уехать в любимый Израиль, Пердуске выручало воспоминание о Верховной Раде, точнее его поведение в Верховной Раде. Когда он представлял нового министра Обороны Галатея, когда Галатей, молодой пацан, обещал парад победы в Севастополе, он, Пердуске произнес речь, сидя в кресле. После пустопорожний болтовни, он, наконец, вышел из себя и сказал, что он не позволит поносить армию, возглавляемую новым министром обороны, и ударил кулаком по маленькому столику, за которым сидел. В Верховной Раде тут же все вскочили с мест и стали аплодировать и даже произносить: слава Пердуске. А он, Пердуске, в это время низко наклонял голову, широко улыбался, как бардак Омама, а потом тоже бил в ладоши со всей силой. Это было великое единение отца нации с депутатами-неофашистами. Этот удар кулаком о крышку стола, этот истерический окрик не дам поносить армию означал лишь одно: я одолею москалей.

Несмотря на то, что Пердуске собрался разогнать Верховный Совет и объявить досрочные выборы уже через несколько месяцев, такого единения президента с депутатами Верховной Рады в истории Украины не было зафиксировано ни разу. Бандиты, которым прочили конец политической карьеры, низвержении их на дно общественного мнения, возможно пытались заслужить прощение у отца нации за свои бесчисленные правонарушения и злодеяния по отношению не только к своим избирателям, но и к государству. А Пердуске думал, что он просто так, благодаря своему выдающемуся ораторскому искусству привел их в экстаз и они уже сами себе не принадлежали.

«Никогда не был президентом и даже представить себе не мог такую царскую должность, а все-таки я выдающийся президент всей Европы. Вот, Мерхель, вот Олланд президент Хранции, и Путин попытались завести меня в тупик, но я обскакал их, я вышел победителем, а они все трое остались в луже. Они мне — мир, а я им — войну. И что же? кто остался победителем? Пердуске. А вы в луже. А Путин- да он места себе не находит. Кто выиграл битву- Пердуске выиграл. Донецк и Луганск у ног Пердуске, а тебе Путин дулю в нос. Так-то, голубчик. Что если доложить об этом Бардаку? что будет?»

Он уже собирался вызвать помощника, лучшего головореза Майдана, прикарпатского пастуха Рыло, как в кабинет ворвались Кролик и Ваваков.

— Шалом, Пердуске, — сказал Кролик. — С реверсом газа промблема. Русские давят на страны Евросоюза по реверсу. Я думал, что страны запада, как только мы подпишем с ними ассоциацию будут нам качать газ бесплатно, долги Росси мы отдавать не будем, а это даст десятки миллиардов долларов экономии. Но ни тут, ни там мои надежды, похоже, никак не получат подкрепление. Я Вавакова привел, потому как у него план расправиться с востоком, пойти на Крым, вернуть его нам снова, а потом двинуть наши доблестные войска на Москву, а газовую трубу прибрать к рукам. Пожалуйста, генерал Ваваков доложи президенту, с чем мы пришли.

— Ребята, мы все три еврея собрались здесь, а когда три еврея собираются вместе, никаких переговоров вести невозможно: каждый из нас будет доказывать, что он прав и его версия относительно завоевания Крыма и России вообще самая правильная. Дойдет до кулаков. Хотите, я позвоню Коломойше, он мудрый человек, подтвердит. А потому бросим все и посетим дом терпимости, а точнее бордель. У кого он лучше- У тебя, Яцек- Пошли к тебе. У меня не очень, мне надо навести порядок. У меня одни еврейки, а надо бы разбавить русскими и украинками. Я тут думал, а может негритянок попросить у моего друга Бардака, как вы к этому относитесь.

Оба пожали плечами.

— Ну что молчите-

— Так можно. Только где гарантия, что не откусят, ведь они страстные, распалятся, не успокоишь, — сказал Ваваков.

— Пиштолль с собой надо брать, — предложил Кролик и расхохотался.

— Дикари вы оба, — подытожил разговор Пердуске. — В этом случае языком можно поработать. Любая придет в восторг, а то и в экстаз.

Подавляющее большинство ополченцев — жители Славянска участвовали в боях за освобождение города от карателей киевской хунты, но были и такие, кто предпочитал отсиживаться в подвалах вместе со своими женами и детьми. Говорят: в семье не без урода. Таких уродов на весь город можно было набрать сотню, если не больше. Это в основном украинцы, проживавшие на территории Донбасса и Луганска, которые считали себя русскими. Они-то и возлагали надежды на бандеровцев, дескать, вернутся свои и наведут порядок: подведут воду, отремонтируют линии электропередач, откроются магазины, заработают коммунальные службы. Чаяния, конечно, справедливы, но справедлива была и борьба с распоясавшимися галичанскими неофашистами, чужими людьми, задача которых была одна: истребить русских. Довольно сложным и непонятным было поведение шахтеров, занятых своей работой — добыванием угля, получкой, покупками, сном под бочком у жены, но не освобождением края.

Часть населения покидало город и уезжало в Россию. Но часть жителей осталась. Эти люди расположились в просторных подвалах и ждали «освободителей». И освободители пришли. Вооруженные до зубов галичане сразу стали спускаться в подвалы, даже в ночное время.

— Всем встать и выходить на улицу! — поступала команда головореза Швонди, или Дискалюка.

— Дети спят, вы что, не видите- отвечала Аня, супруга Ахрименко, здорового тридцатилетнего парня, ютившегося у нее под бочком. Он услышал нежелательный голос супруги, почувствовал недоброе и спустил ноги на холодный пол.

— Не так громко, ребята, — произнес он неуверенно.

— Шо- Зробить ему санобработку по первой категории.

Бандер тут же подошел и стукнул его по голове прикладом. Кровь брызнула на супругу и на ребенка, а Иван Ахрименко повалился на старый матрас, на котором он дотоле спал.

Уразумев такую дисциплину, все, кто находился в подвале, приняли стоячее положение, руки по швам, за исключением женщин, держащих маленьких детей, которые так же проснулись и пищали.

— Супруга Ахрименко, тащи своего амбала на горбу, он еще не все получил. Во дворе его ждет столб, на котором он будет повешен.

Аня стиснула зубы, чувствуя, что она виновата и молча взяла мужа под руку, а в другой руке держала трехлетнего сына Володю.

— Идем, будь терпелив и мужествен. Это очень важно.

Иван с трудом передвигал ноги. Поплелся к ступенькам, шатаясь.

— Давайте, москали, поднимайтесь наверх. Долго мы вам терпели, а теперь, матка боза, пришел вам конец. Наверху, на площади было много мужчин, оцепленных бандеровцами.

— У кого паспорт с собой, стать на ту сторону.

Таких нашлось с десятка не больше. Остальные уже получали кулаком в зубы.

— Кому помогал, кого кормил, кому воду подносил, с кем связь держал, падло-