Ласло Варгаши - Котёл

Ляшка Букашка надеялся на награду железным крестом, но президент упорно не называл его фамилию. Ему казалось, что он потерял слух, доставал спичку, наматывал туалетную бумагу и чистил ушные раковины, но ничего не помогало.

Наконец, когда Пердуске произнес последнюю фамилию из списка для награжденных железным крестом, Ляшка Букашка потерял всякую надежду и стал потихоньку пробираться от центра к выходу, намереваясь найти старуху, чтоб окончить допрос. Сколько внуков у нее родилось и все ли ушли в освободительную армию Донецкой республики-

В это время президент Пердуске произнес страшные слова, от которых Ляшка Букашка сильно увлажнил кальсоны.

— Депутат Верховной Рады руководитель Радикальной партии Ляшка Букашка! вы награждаетесь орденом доблестного бандеровца Шухевича, первого помочника Степана Бандеры. Только вчера своим указом я учредил этот орден, вы первым удостаиваетесь этой чести. Слава Украине.

— Слава Украине! Слава Украине. Хай жеве, хай жеве Пердуске, маршал всех родов войск, — выкрикивал Ляшка Букашка.

Получив медную квадратную жестянку с изображением Шухевича, Ляшка Букашка отправился на новые подвиги. Он увидел старика, сидевшего на скамейке у своего разрушенного дома.

— Ты шо тут робишь? Ты иде находишься?

— У своего дома, ты разве не видишь?

Ляшка Букашка дал ему кулаком по гнилым зубам и надел мешок на голову.

— Иде ты находишься, спрашиваю, падло?

— В Славянске, что принадлежит Донецкой республике.

Ляшка Букашка повалил старика на землю и стал бить его ногами, потом снял мешок и окровавленной головы.

— Я тебя не буду убивать, посидишь двадцать лет в тюрьме и если не подохнешь, мы с тобой увидимся, ты мине ответишь, иде ты находишься. А топерь повторяй за мной. Я Иван Точилин нахожуся в Украине, освобожденной от сепаратистов, террористов и всяких тама российских бандитов и москалей, доблестными войсками Ляшки Бурашки.

Старик Точилин повторил слово в слово и стал ждать новых ударов.

— Погляди, шо ты видишь перед собой.

— Почтовый ящик.

— Правильно. Счас я тебе дам бумагу и ручку, ты напишешь фамилию своего соседа, кума, свата, брата, кто помогал сепаратистам. Давай, две-три фамилии, а можно и десять. В таком случае ты заслуживаешь прощение у народной власти.

Точилин долго думал, припоминал, кого бы вписать в список врагов народа. Многие его сверстники, кто выражал недовольство киевской хунтой, перебиты, часть кончились от инфаркта и других болезней. И вдруг он увидел женщину с метелкой в руках. Она пользовалась не только метелкой но и железными граблями, сгребала мусор и относила разбитые кирпичи в мусорный контейнер. Она встала сегодня очень рано, так как должен был вылупиться президент где-то к двенадцати дня. Но так как не успела убрать весь мусор, продолжала работать. Кто бы это мог быть- подумал Иван и никак не мог вспомнить.

— Ну, шо, шо думаешь так долго- пиши, сказано тебе.

— Да вот смотрю на эту старуху и никак не могу вспомнить ее фамилию. Кажись она пирожки пекла для бойцов освободительной армии. Да, точно, дважды видел.

— Хорошо, — сказал Ляшка Букашка. — К завтрашнему дню еще пять фамилий напишешь и опустишь в ящик. А с уборщицей я счас разберусь.

Как раз два боевика проходили мимо, все время поглядывая на своего генерала.

— Эй вы, бездельники!

— Так точно, педик.

— Оту вот старуху шо с метелкой в руках, завести за угол и расстрелять. Она работала на наших врагов, кормила их пирожками, думая, шо она Нуланд.

После расстрела дворника без суда и следствия, Ляшка Букашка собрал своих головорезов, членов своей банды, бывших воров, уголовников, получивших как правило свыше десяти лет и выкупленных у Вавакова за десять тысяч долларов для организации банды, отправился в мэрию разрушенного города Славянска.

Мэр Славянска Педарастик, избранный на эту должность еще до войны с киевской хунтой, прятался в основном на чердаке своей дачи, а как только ополченцы оставили город, объявился, не запылился.

Педарастик тоже попытался включиться в работу по выявлению врагов народа, но его попытка была менее изощренная, чем у Ляшки Букашки, поэтому ни одного врага народа мэр не откопал.

Когда банда Ляшки Букашки ворвалась к мэру без какого-либо препятствия, он даже обрадовался. Вот, дескать, помощники в налаживании порядка в полупустом городе. Но все испортил командир радикалов. Он подошел, взял мэра за чуб и спросил:

— Иде ты находишься, падло-

— Как где- У себя в кабинете. Да отпусти ты, и тот жалкий клок волос вырвешь. Жена бросит.

— Пиши заяву об освобождении от должности, падло.

— Не буду.

— Ребята сделайте ему коктейль Молотова!

Бандиты стали снимать с мэра одежду, а когда дело дошло до трусов, мэр взмолился.

— Братцы, не убивайте, я согласен. Дайте ручку и бамагу, пишу заяву на ослобождение. Раз не верите, бог с вами. Только такого мэра, как Педарастик, вы в жись не найдете. Я все данные передавал Пипиярошу и в батальон «Азов». Награду имею.

— Покажи, падло.

Педарастик вытащил из трусов точно такой же медный квадратик с изображением Шухевича, как у Ляшки Букашки и показал.

— Гм, как у меня, — произнес Ляшка Букашка. — Ребята, произошла ошибка. Мэр Педарастик свой человек. Давайте отпустим его и пожелаем ему успехов.

— Один под дых и пусть катится колбасой, — произнес помощник командира Подкова и со всего размаху саданул мэра кованым сапогом в промежность.

Мэр закричал, сколько было сил, свернулся клубочком и покатился под стол. Когда он совсем умолк и не двигался, банда Ляшки Букашки покинула мэрию.

На следующий день спокойствие в поверженном городке Славянске было нарушено многочисленными выстрелами, диким воплем и еще более поразительным ползанием на четвереньках. Этот звук издавали те люди, кто чувствовал себя совершенно ни в чем не виноватым и должен был вот-вот погибнуть по причине гнусного наговора своего соседа, а то и родственника. Трудно предсказать поведение человека, на которого наставлено дуло автомата и рука в районе спускового крючка, стоит нажать и тебя нет больше на свете, но на этот спусковой крючок не нажимают, ждут признания. А Ляшка Букашка любил признания. Как только человек признавался, он взмахивал рукой и тогда раздавался выстрел.

Мать троих маленьких детей упала на колени. Она молила оставить ей жизнь ради малышей, заверяя карателей в том, что ее муж вопреки ее воле, подался в так называемое народное ополчение.

— Ну, шо робыть? — произнес Ляшка Букашка обнадеживающую фразу.

Несчастная поползла к ногам карателя. Тот испугался и махнул рукой. Но выстрел не раздался: стрелявший дрогнул и произнес: не могу. Тогда Ляшка Букашка сам выхватил пистолет и сделал три выстрела, один из которых попал в голову.