Ласло Варгаши - Котёл

— Детей надо поймать и отрезать им головы, — произнес он, глядя на своих бандитов.

Оставшиеся жители Славянска буквально сдурели. И никто не мог понять отчего, от страха- Или может у них проснулась звериная, а точнее змеиная злоба на ближнего. Все ящички, прикрепленные к торчащим столбам, к заборам разрушенных домов были наполнены небольшими, случайно вырванными из тетради бумажками, в которых значились имена, адреса тех людей, кто помогал ополченцам.

Если кто пожал руку ополченцу, если кто постирал майку, подал воды в пластиковой бутылке, считался предателем и подлежал физическому уничтожению. Из шести процентов оставшегося населения Славянска, осталось в живых менее одного процента.

Возможно выполнялся план Бадена и Бардака Омамы, который предусматривал полное уничтожение населения юго-востока с последующим заселением галичанами. Ибо только в этом случае, как они полагали, сланцевый газ, а его на Донбассе много, сможет добываться в спокойной обстановке. Россияне — кость в горле. К тому же рядом Россия и ее влияние на русских, живущих в Донбассе всегда будет весомым.

Жалко ли тех, кто пошел на сделку с совестью, кто остался, чтоб пресмыкаться перед карателями и погиб от рук карателей, трудно сказать. Иногда человек выбирает прямой путь, обходя тернистый, не знает, что этот путь ведет в бездну, откуда нет возврата.

Всякая воюющая армия несет потери. Это касается и армии, воюющей с собственным народом, которую затеяла безнравственная киевская хунта, не имеющая своих мозгов и слепо выполняющая команды заокеанского дяди сэма, привыкшего управлять миром. Киевская хунта, состоящая в основном из негодяев, как и в 17 году в России, правила бал в стране, подчинив себе галичанских неофашистов, которые, в свою очередь одурманили многомиллионный народ, погрузив его в перспективу немедленного вступления в Евросоюз, где все бесплатно и всего вдоволь. Получилась логическая, но бесперспективная цепочка благополучия и процветания дотоле нищего народа.

Тем, кто занимал высокие должности в хунте показалось: достаточно пальнуть несколько раз из автомата, и все восставшие разбегутся, как ребятня из детского сада. Но не тут-то было. Солдаты хунты начали нести значительные потери. Когда был назначен Пердуске на пост президента, он собрал Совет обороны и сказал:

— Разговоры о том, что нам не с кем и нечем воевать прекратить! — и ударил кулаком по столу. — Я никому не позволю сочинять басни про мою армию и про мои вооруженные силы! Они настолько боеспособны, что любая армия, кроме американской побежит с поля боя. Вы слышите- Не забывайте, это говорит верховный главнокомандующий Петро Пердуске.

— Бывший министр обороны Киваль так представляет ситувацию, — сказал в оправдание предсовмина Кролик, — я ничего не выдумываю.

— Министра обороны в отставку. Я это сделаю в ближайшее время. А ты, Кролик вызови начальника Генерального штаба Сверчка и обяжи его начать мобилизацию с 18 до 35 лет. Мы получим три миллиона солдат и шапками закидаем москалей. Там москали воюют, а не жители Донецка и Луганска.

— Так уже это было, — не сдавался Кролик. — И что же- шапки простреливались, мобилизация не проходила, и сто тысяч не набралось.

— Тогда…тогда, вашу мать, — он стукнул кулаком по столу, — тогда от 18 до 65 лет. Получим шесть миллионов солдат. Путин намочит штаны со страху.

— Вот это другое дело, — произнес Кролик и подпрыгнул от радости. — Как же я раньше об этом не подумал-

— А я излишне спешил, — начал оправдываться Трупчинов. — Тут столько работы, столько работы. Каждый день кулачные бои в Верховной Раде, уговоры Пипияроша, который запросто с автоматом в руках заходит во время заседания Верховной Рады и чего-то требует. Тут и коммунисты. Массы требуют их убрать совсем, а нам без них никак. Все глядишь лишний голос можно за доллары купить.

— Ты, Труп, молодец. Разрешаю умолкнуть. История оценит твои старания, — произнес Пердуске. — Есть ли вопросы- Нет — тогда за работу.

Началась всеобщая мобилизация от 18 до 65 лет. Этой работой занимались военные комиссариаты. В первые же дни явилось меньше одного процента призывников и то слепые, хромые, однорукие, одноногие. Военкомы не знали, что делать и решили вещать правду.

Начальник генерального штаба Сверчок сразу приходил в ярость.

— Капитан Шворень.

— Я не капитан, я майор.

— Я сказал: капитан, значит, капитан. Майором ты был до сегодняшнего дня. Ты слышал такое выражение — ловля блох.

— Только в детстве, када кусали.

— Так вот лови призывников, как блох, посылай грузовики по улицам, по кварталам, звони в дверь, врывайся в спальню, вытаскивай призывника из-под бочка супруги, любовницы и на войну. Давай! Через три дня доложишь, лейтенант.

Шворень, у которого все еще были погоны майора на плечах, почесал усы и отправился выполнять приказание. Он дал объявление во всех газетах Львова, что война по новой ведется с москалями и выразил уверенность, что доблестные наследники Бандеры возьмут в руки оружие и погонят москалей до самой Красной площади, а оттуда вернутся прямо в Крым и вернут полуостров неньке Украине на вечные времена. Такие объявления он напечатал на белой лоснящейся бумаге и расклеил по всем столбам города.

Городской военкомат наполнился молодежью от пятнадцати до тридцати лет. Желание дать москалям под зад было так велико, что военком Шворень образовал еще один отдел по приему и еще одну медицинскую комиссию и приказал признать годными к воинской службе всех желающих. В доблестные войска попали эпилептики и шизофреники, гомики, страдающие венерическими заболеваниями, туберкулезом и болезнью Дауна. Сюда пришли и матери пацанов, моложе восемнадцати лет и при помощи обильных слез хотели отмыть свои чада от участия в боевых действиях, но пацаны, сговорившись, сами заняли автобус, закрыли двери и водитель тут же включил двигатель мотора.

Все добровольцы значительно пополнили 51ю армию, были отправлены на фронт, три дня их не кормили, а потом бросили в бой с сепаратистами. Сепаратисты запустили систему залпового огня, сожгли всю технику и львовских бендаровцев тоже.

Через две недели во Львов вернулось много гробов. Сифилитики герои, шизофреники доблестные солдаты нашли мир и вечный покой на поле брани и не с москалями, а со своими гражданами, на земле, подаренной когда-то Лениным Украине.

Матери Львовщины вышли на массовый митинг к городскому военкомату. Они рыдали, лили слезы, но к ним никто не вышел, они никому не были нужны. Плохо воевали их сыны, сказал сам себе военком Шворень и приказал запереть входную дверь.

Частично этот материал был показан по телевидению, сопротивление мобилизации началось по всей стране. Отдельные военкоматы пытались воздействовать на отказников при помощи судовой системы. Но только один был осужден на год и то условно. Что касается сорокалетних и старше, то тут были сплошные инвалиды, больные, истощенные, любому вояке ясно, что такой солдат дороже обойдется армии, чем он может отработать завтрак из каши без масла и без чаю.