Ласло Варгаши - Котёл

Савик в этот день постарался как никогда, он пригласил американского шпиона Наливай Разливайченко, Паруубия, Залупценко, бывшего президента Грузии Сукаашвили, нациста Деля, еще несколько нацистов из партии Тянивяму и от партии Юлии. А в качестве слушателей посадил представителей старого поколения галичан и совершенно молодых уже оболваненных парней и девушек из Галичины. Итак, начинаем.

В свете пюпитров, освещенный со всех сторон выходит Шустер: живот вперед, голова задрана назад, останавливается у пульта.

— Товарищи, господа! Сегодня тяжелый день для нашей страны. На нашей территории приземлился, нет разбился, опять не то, разлетелся самолет подбитый Путиным. Это самолет Малазийских авиалиний. Путин это новый Бен Ладен! Нет, не так! Бун Ладен! И это для него не подходит, потому что Ладен от украинского слова Ладно, значит хорошо. А Путин — нехорошо. Значит, я могу сказать, что Путин Бун, Бин, Бон Антиладен. Вот кто такой Путин. Все согласны-

— Ему еще надо добавить рога, — добавляет нацист Клоп.

— А бы ему еще добавил хвост.

— Это слишком, эдак мы договоримся, что сделаем его человеком, — говорит Савик, — а он недочеловек, его надо изнистожить. Правильно сказал бывший министр обороны Гриценко: Путина надо пристрелить. И это правильно. Позвольте предоставить слово выдающемуся разведчику нашего времени, американскому сотруднику с многолетним стажем Разливай Наливайченко. Прошу вас, прошу, кланяюсь.

— Гав!гав! гав!

Это продолжалось минут сорок. Но среди этого гав, гав проскальзывало, что Украина уже давно знает, кто сбил самолет, что нужен международный суд, что российские теллористы, во главе которых стоит Владимир Путин подлежат суду и смертной казни через повешение. В Украине, наконец, появился выдающийся президент Пердуске — Хальцман. Они иногда едят мацу и поют гимн вдвоем с отцом. На юго-востоке воюют российские теллористы, а украинские сепаратисты им активно помогают.

— Мы будем создавать заградительные отряды, они уже такие есть и уже действуют. Наши русские заклятые враги гибнут, аки мухи от свежего навоза, их даже не успевают хоронить. Сепаратисты изничтожают свой народ, маленьких детей, а русские теллористы насильно угоняют женщин и детей в Россию и они тама становятся рабами и работают на Путина: копают ему картошку и сеют лук. А Путин объедается и стреляет на всю Россию.

— Есть ли вопросы к Наливай Разливай- Пока все думают: я вижу все достали блокноты и корректируют свои мысли, я все же задам главный вопрос:

— Почему Путин сразу же позвонил Бардаку Омаме- Ведь Бардак уже знал, кто стрельнул в самолет-

— Я удивляюсь, Славик…

— Прошу прощения, Савик.

— Прошу пердону Словик Шастер.

— Ладно согласен, пущай так…, - почесал за ухом Шустер.

— Я удивляюсь, Савик…

— О, так, так, благодарю, — подпрыгнул Савик от радости. — Это мое истинное прозвание. Я получил это фамилие в Израиле.

— Я удивляюсь, как вы можете задавать такие вопросы- Ведь ребенку ясно: Путин испужался, он весь дрожал, он трубку не мог удержать у уха, а держал у рта, стоя на коленях. Прости, Бардак, говорил Путин, я тебя умоляю, не говори Джону Макейну, что это я сбил Малазийский самолет. Я больше не буду, даю честное слово. Я не верю твоему честному слову, ты лжец и предатель американских интересов. И положил трубку…президент Америки, нашего любимого друга. Вот как это было.

— Ура!!! — заревел Шустер.

— Ура! — поддержали галичане, что сидели в креслах в качестве тушек.

— Ну, я с вами прощаюсь, — сказал Наливай Разливай и зал замер в ужасе. — Безопасность государства выше этой передачи, Савик, не так ли-

— Выше, выше, она всех нас выше. Если бы вы здесь задержались, безопасность государства тут же бы нарушилась. Теллористы тут же захватили бы важные государственные объекты, это уж точно. Можете уходить, ласкаво просимо.

Савик побежал открывать дверь и так низко нагибался, что трижды поцеловал пятую точку Наливай Разливайченко.

— Слово имеет великий сын всех галичан, родом из Львова, его несправедливо называют дебилом, Паруубий.

Паруубий выступал дольше всех. Он буквально не садился на место. Даже другие великие ораторы выступали, а он не отходил от микрофона, перебивал, делал замечания, как главный оратор, стоя у микрофона.

— С Путиным мы разберемся. Наша доблестная армия разделывается с теллолистами, как с тушками мясник. Мы все ближе подбираемся к Луганску и Донецку защищать детей и матерей, которых убивают теллористы. Они разрушают дома. Путин им подтянул Бук и с Бука они пальнули по самолету. Жаль, что только один самолет был, хотя третья мировая война на пороге. Эту войну затеял Путин, его ждет международный суд. Но мы попросим, чтобы разрешили нам его судить. А мы бум судить по частям, сначала правую руку — отрежем, потом левую руку — отрежем, потом ногу, потом голову, все соберем в мешок и на Красную площадь, лейте слезы пьяницы кацапы.

— Маршал Паруубий, не уходите. Я хочу представить слово президенту Грузии Сукаашвили, он как только узнал, приехал, красавчик и вот сидит перед вами, дарит каждому улыбку. Это уже не грузинская, а американская улыбка. Пожалуйста, великая Сука…

— Моя…Киев — мой второй родина. Моя теперь работает на Америка, я держала путь на Америка, Савик мне позвонил, когда я уже был над океаном. Тут я дал команда развернуть самолет на Европа, а потом на Киеф, потом была Киеф, а потом передача на Савикашвили Шустерошвили. Моя хочет сказать: самолет прострелил Путин, она коварная президента. Когда была война Украина нам помог. Много русских самолетов был сбит украинский оружия. Моя был так рад. Пять самолет был сбит украинский ПВО. Моя целоват Ющенко в пятка. Ющенко мой друг навеки. И теперь мой друг Пердуска — Хальцеман. Так держат. Моя съездит на Америка, моя встретится с Бардак и моя выработает стратегия, как убрать Путин с дорога. Моя знает много президент, моя лубит президент, толко русский президент моя не лубит. Гут бай, моя дорогая Шустерошвили. Моя — грузин, ты есть еврей, моя грузин, Пердуске- Хальцман есть еврей, но ми лубит друг друга.

Клара Хальцман праздновала день рождения. Несмотря на то, что она любила домашние застолья, сын на этот раз настоял на том, чтобы мать отпраздновала свое шестидесятипятилетние матери в самом лучшем ресторане города Киева.

— Ладно, сыночек, мое дорогое дитя. Никада не думала, что ты достигнешь таких высот в своем отечестве. Президент это почти Иисус Христос, и я этим одним счастлива. Если бы ты предложил встретить мой скромный день рождения в палатке, я и на такой вариант была бы согласна.

— Ну что ты, мама. Мой народ не простил бы мне такого поступка. Знаешь, как меня люди любят, они следят за каждым моим шагом. И не только в Украине, во всем мире. Особенно америкосы проявляют ко мне интерес и возлагают надежды. Им во что бы то ни стало хочется как можно больнее укусить русских. И на это есть много причин. Все мои предшественники, особенно кум Ющенко, целовали следы американских президентов, а я гордо прохожу мимо, едва наклонив голову, а с президентом России вообще не здороваюсь. Ну да ладно, мой подарок на улице ждет тебя. Это новенький Мерседес, 600 тысяч долларов, с шофером, он твой и машина твоя, и шофер.