Ласло Варгаши - Котёл

— Так у меня уже два в гараже стоят, ржавеют. Я не очень люблю разъезжать на машинах, — сказал мать Пердуске. — Я хотела бы другой подарок от тебя…

— Какой, мама-

— Вот ты носишь фамилию Пердушенко, а на самом деле ты Хальцман и отец у тебя Хальцман. Отец, када мы женились, взял мою фамилию — Пердушенко, хотя я коренная еврейка, мой отец был Пердусенке, а звали его Пердуске. Но коль ты так любишь еврейские фамилии, возьми фамилию отца — Хальцман, я не обижусь. В молодости я работала посудомойкой в кафе твоего отца, а теперь посудомойка — мать президента Украины, каково, а- Ну сделай мне такой подарок, сынок. Вернись к отцу, возьми его настоящую фамилию — Хальцман. Пусть все знают: Хальцман — президент великой страны.

— Хорошо, мама. Только мы не живем в Израиле. Я должен слыть за Пердушенко, пусть даже за Пердуске, как некоторые меня называют.

— А поцему не сейцас-

— Сейчас это невозможно: я зарегистрирован как Пердушенко и делать какие-то изменения не имею права.

— Ну хорошо, тогда поедем, а то там уже ждут…певицы, актеры, политические деятели. А Сукаашвили будет-

— Обязательно будет, поехали, мама.

На Кларе все висело: бриллианты, бижутерия, пузо, подбородок, руки, веки и даже то место, на которое она садилась. Гости были так рады, когда фамилия Хальцмана Пердуске появилась в зале, что все ухватились за ложки, вилки и набросились на мацу, мясные блюда и всевозможные деликатесы. Тостам не было конца, а Сукаашвили, кум Петра, так нализался, что не мог говорить, а только мычал и целовал Клару в затылок.

— Один установка Град дарит Грузия Украина и пуст эта Град стреляет по Кремлю и на резиденций Путин, — едва выговорил он фразу, удостоившуюся аплодисментов.

— Путин недостоин такой чести, — произнес Пердуске и стукнул кулаком по столу.

— Недостоин, моя согласна, — подтвердил Сукаашвили и тоже стукнул кулаком по столу. — Сук буду, не достоин.

Гости имели честь гулять до трех ночи. Пока Пердуске всем по очереди пожимал руки и подставлял щеку для поцелуев, прошел еще час, только после этого стали возвращаться домой. Клару внесли на носилках и положили в кровать, пока она не захрапела на весь дом, прошел еще один час. Пердуске глянул на часы и ужаснулся: стрелки показывали пять утра. Еще в дороге его мозг переключился на юго-восток, на сепаратистов, на то, что они, эти сепаратисты, тысячами пересекают границу, как они останавливаются в России и живут в комфортных условиях. А кто сланцевый газ будет добывать, а кто будет спускаться в шахты грузить уголь- Это взрослое население вскоре умрет. Часть погибнет в боях, часть от болезней, часть попадет в плен и больше не выйдет, ибо нельзя пленных оставлять в живых, это потенциальные враги, часть помрет в силу возраста. А дети вырастут. Это рабочий материал. Он достанется России, Путину достанется. А мне что. Нет, детей надо убивать как мух. Он даже обрадовался этой мысли. Только, как на это посмотрят Баден, Бардак- Надо бы с ними поделиться выдающейся мыслью. Там, глядишь, Нобелевскую премию получить можно.

Мысль о Нобелевской премии не давала Пердуске заснуть и после пяти часов. Она его мучила, возвеличивала в собственных глазах, сулила новые перспективы. Он брился, умывался, стриг ногти сначала на правой, а потом левой ноге и думал о Нобелевской премии. Потом была маца, потом жертвоприношение, потом завтрак, потом повторная чистка зубов, потом примерка нового костюма, так как он менял костюм каждый понедельник, потом он душился, потом его душили и только потом…

Уже было двадцать минут двенадцатого, когда Пердуске-Хальцман переступил порог своей резиденции. За большим столом все его соратники чесали, скребли лысины и дули минералку. Все бутылки «Боржоми» были выпиты, а Кролик последнюю целовал в донышко и все просил помощников убрать пустые бутылки и поставить непочатые, ибо вот-вот главнокомандующий изволит прибыть.

— Господа! Мысль о новом государственном устройстве, не позволила мне ко времени явиться на работу, поэтому…

Все члены Совета национальной обороны втянули головы в плечи, а министр МВД Ваваков, который в последнее время висел на волоске вместе со своей должностью (наследники Пипияроша требовали его смещения), вообще залез под стол. — Но, чтоб выбрать правильную линию государственного устройства, мы должны иметь представление о сепаратистах. Живы ли они, по-прежнему воюют, сколько сдалось в плен, как работает наша артиллерия, установки Град, буки, сколько раненых, убитых…Кто будет докладывать, Киваль- Пожалуйста Коваль.

Маленькая, шатающаяся трибуна на подмостках, левее от замкнутого квадрата, за которым сидели, борясь с тяжелыми веками, члены Совета безопасности, ждала говорливого Киваля, свергнутого недавно с поста министра Обороны страны.

— Господин президент, господа! Так как нечем стрелять, в частях нет даже горохового супа, то наши доблестные войска стреляют из пушек. К сожалению снаряды больше попадают в детские дома, школы и другие детские учреждения. Мы не можем добиться внутренних беженцев, все беженцы драпают в Россию, как пчелы на мед. Жаль, что приходится убивать детей…

— Почему жаль- выкатил глаза и стукнул кулаком по крышке стола президент.

Генерал Киваль замолк и вытянул руки по швам.

— Почему жаль, я вас спрашиваю- Не вы ли мне подали эту идею, когда еще возглавляли военное ведомство- А теперь жаль. Да знаете ли вы, что через каких-то десять лет эти малыши станут взрослыми и смогут держать оружие в руках. Против кого они будут воевать- Против нас с вами. Так что никакой жалости. Сам Бардак Омама одобрил нашу с вами идею. Что думает новый министр Обороны по этому вопросу Галатей-

Галатей встал, топнул ногой, потом ударил кулаком по столу по примеру президента, а потом отчеканил.

— Так точно головной главнокомандующий вооруженными силами всея Украины, нашей дорогой неньки, нашей незалежалой неньки Украины! Стрелять, стрелять и еще раз стрелять маленьких детей наших врагов, их матерей, бабушек и вообче усех пензионеров, которые даром хлеб едят и ничего не производят. Моя завтра выезжает на хронт. Все дети будут изничтожены в мгновение ока. Система Град будет направлена на детские учреждения. Нам бы только границу перекрыть, шоб в Россию дети не драпали, а у нас, мы их уложим. Пусть спят спокойно в земле родной.

— И я так считаю, — ударил кулаком по столу Кролик, — потому как казна пуста, а ртов много, их надо кормить. А иде взять продухты. Пшеницу никто не убирает, все воюют, карманы набивают гривнами Коломойши, газ нам отключили за неуплату, а население возрастает. Как кролики плодятся. Хоть и меня Кроликом прозывают, но я не пложусь, у меня всего двое детей. А то, глядишь, на хронте в брак вступают. Тут гляжу намедни: невеста, сиськи до колен, розовощекая, губастая, волосы до пят в фате жениха поджидает, наконец он с одной рукой приходит, так она как кинется на него и болтается на шее, бедного солдата, аки набитая продухтами авоська. Дык такая кобыла сразу троих родит. А кто кормить будет- Кролик- Рази что. Но у Кролика в карманах ветер гуляет. Если дядя сэм не поможет, издохнем все. Казна пуста, казна пуста!