Александр Русанов - Интернетки

А началось всё со звонка Кутузова. Нет, не лихого одноглазого воеводы, тот давно уже мне не звонил, зазнался наверное, а моего друга детства Андрюхи. Он лет десять назад получил в глаз от большого деревообрабатывающего станка и на пару месяцев окривел. Его лучезарное око врачи спасли, но прозвище прилипло навечно. Так вот, позвонил мне Кутузов перед майскими с предложением поехать к нему на дачу. А надо сказать, что сие место, предназначенное для перевоспитания лентяев и осчастливливания трудоголиков, находится в самом дальнем анальном отверстии Ленинградской области. В каком – говорить не буду, дабы не уменьшать и так маленькую стоимость квадратного гектара его участка.

Короче, позвонил мне этот доходяга… Он старше всего на год, но зубы имеет только вставные, и ежеквартальные запои на неделю не дают ему набрать вес и как-то старят. Поэтому выглядит он лет на десять-двенадцать старше меня, имеющего все 32 красавца и пьющего только раз в год по паре недель, поэтому набравшего десяток излишних килограммов «трудовых мозолей». Опять я отвлёкся, всё никак не могу рассказать о звонке, но уж простите, надо же рассказать о действующих лицах и исполнителях, чтобы вы понимали, о ком речь. Да, для проведения вами вычислений Андрюхиного возраста скажу: мне 44, то есть полный привод – 4*4.

Всё, перехожу к звонку, не ругайтесь, сам знаю, что я… Сами такие.

– Привет, Стас! Как жизнь половая? – прозвучал мне в ухо из моего же сотового голос Кутузова. – Чего собираешься делать на майские?

– Привет, Чикаго! (Это тоже прозвище Андрюхи, прилипшее в то же время и по той же причине. Тогда был популярен анекдот: «Эй, одноглазый, сыграй «Чикаго». – «Я не одноглазый и «Чикаго» играть не умею». Тык в глаз. «Чикаго, Чикаго…» Извините, опять отвлёкся). – Жизнь регулярно. На майские… буду тщательно ничего не делать. Это же, целых четыре дня можно валять дурака и тешить дурочку.

– Ох, и лентяй же ты! А не хочешь махнуть со мной на дачу? Я там новое место для рыбалки открыл, на блесну клюёт просто сказочно.

– Да знаю я твоё «клюёт». На сто забросов два удара клювом и двадцать зацепов.

– Не-е-е, в этот раз честно клюёт. И забудь ты, наконец, ту рыбалку. Куплю я тебе эту блесну, будь она неладна.

– Да ты мне её уже три года покупаешь, гад.

– Ну чего ты врёшь, всего год и прошёл.

– Пить надо меньше и математику в школе изучать. Мы тогда твои сорок два отмечали, забыл?

– Ну ты и бюрократ, счетовод хренов. Хорошо, сегодня куплю тебе эту чёртову железяку, но только если поедешь со мной на дачу!

– Да что бы ты потратил на блесну аж три штуки… А-а-а-а понял, тебе картошку сажать надо, и ты меня подписать на это хочешь…

– Не вопи, как потерпевший, посадил я уже картоху. У меня другая проблема, а одному её решать боязно, ты нужен, с твоей безбашенностью.

– Хочешь заинтриговать и заманить сажать ещё что-нибудь? Не, Андрюха, я твои фокусы знаю и дачу твою проходил. Я лучше дома с женой четыре дня поспорю.

– Как был ты лентяем так и остался. Не захотел на первое мая со мной поехать, а я гусей пострелял. Целых пять штук добыл. Жирные, весенние.

– Погодь, а чего ты мне сразу не сказал, что у тебя гусь летит? Я же ещё ни разу весеннего гуся не брал. А на эти выходные охотиться ещё можно?

– А кто тебе не даст? До ближайшего посёлка пятнадцать вёрст. Ну что, поедешь?

– Ты ещё спрашиваешь! Я за гусём хоть сейчас и хоть куда.

– Лады, тогда собирайся, я завтра заеду, только спиннинг возьми, с блёснами, на рыбалку тоже сходим.

– Да возьму, не в руках же понесу. Лады, жду завтра.

Так я влип по самое «не балуй» в эту историю и так она началась.

Пятого числа «УАЗик» Кутузова принял в своё чрево меня со всем барахлом и начал приближать к уже неизбежному. Через четыре часа мы выгрузились у домика из тарной досочки, построенного ещё австралопитеками, ну, в лучшем случае, дедом Андрюхи, и перенесли всё в единственное помещение почтового ящика под крышей. Домик скрипел при ветре всеми досками, и было непонятно, как он вообще достоял до нашего приезда.

– Ну что, Стас, пойдём сегодня на вечернюю зорьку? – начал атаку хозяин фазенды. – Надо же на уху наловить.

Пока мы ехали в самом лучшем джипе (для России, конечно), то разговоры крутились рядом с женским полом, датами последних пьянок, выборами президента и скором рождении комаров. О главной цели поездки этот гад так и не обмолвился.

– Ну, вечером можно и бутербродов пожрать, не баре. Я хотел на вальдшнепа постоять вечерок.

– Да успеешь ты настреляться, три дня впереди, давай сначала сходим на речку. Я тут одну рыбную обнаружил, только идти километра три, но клёв… Рыба в очередь за блесной стоит.

– Кстати, о блесне. Ты мне «Мэпс» купил, или опять не нашёл?

– Да зажрись ты своей железякой, – засмеялся Андрюха, вытаскивая из бардачка машины заветную блестючку. – Занудой ты стал на старости лет.

– Это я-то старый? – возмутился я. – Ты давно в зеркало смотрелся?

– Давно. Мне с детства ужастики не нравились.

– Ладно, давай сходим сегодня на твою речку. Надо же новую блесну обловить. Может, и клюнет чего.

Мы перекусили бутербродами, нарезали ещё и с собой несколько штук, и, взяв в рюкзак ящики с блёснами, мой чехол со спиннингами и подсачником, отправились на новооткрытую речку.

Дорога, по которой мы приехали, заканчивалась сразу за холупой-дачей моего друга, и дальше шла плохонькая тропинка, почти полностью заросшая, но ещё угадываемая среди высоких деревьев. Пройдя около полутора километров, перешли по поваленному дереву небольшую речку и продолжили свой путь уже без каких-нибудь протоптанных ориентиров. Бор сменился густым ельником, а он плавно перешел в кустарник, который рос на небольших кочках. Под ногами хлюпала вода, и у меня появились подозрения, что Кутузов ведёт меня к болотной Кикиморе.

– Слушай, Кутузов, ты куда меня ведёшь? – начал я потихоньку ворчать. – Тебе не нравится твоё прозвище и ты его хочешь сменить на Сусанина? Так сказал бы сразу, зачем друзей в болоте топить!

– Не ворчи, уже скоро, – озабоченно огрызнулся Андрюха и продолжил внимательно смотреть по сторонам, выискивая одному ему заметные ориентиры.

Ещё метров сто по предболотной хляби и мы вышли на край настоящей топи. Впереди был только ровный мох и частые проблески серой воды.

– Я туда не полезу, – заявил я и посмотрел на чокнутого дачника. – Я в гробу видал твоих щук, если ради них надо рисковать своей шкурой.

– Ну чего ты расплакался, как сестрица Алёнушка над тушёной козлятиной? – огрызнулся Кутузов. – Я неделю назад накидал тут жлыг и сделал проход. Да и чего тебе бояться, дерьмо не тонет.

– Сам дурак. Чего там хоть клюёт-то, что ты второй раз туда решил полезть? Знаю я тебя, просто за щукой в такие буераки ты не попрёшся.