Александр Русанов - Интернетки

Выйдя из больницы, пошёл в военкомат и попросил забрать меня в армию, в команду Афганистана. Причин объяснять не пришлось, так как просьбу удовлетворили почти сразу. Затем учебка и три месяца боевых действий. Смерти я не боялся, а наоборот её искал. Старики сначала пытались вразумить меня, но потом поняли, что это бесполезно. Когда начинался бой, я вставал в полный рост и первый шёл в атаку, но ни одна пуля меня не задевала. Один раз я перекидывал автомат с правого плеча на левое, за ремень. Прямо передо мной он ударился об воздух, как обо что-то твёрдое. Старики сказали: «Это был твой ангел хранитель. Потому тебя, дурака, и пули не берут».

Моё везение закончилось два месяца назад. Снаряд взорвался совсем рядом, и очнулся я уже в плену. Нас было девять человек, все молодые парни, не старше двадцати лет, все раненые, но связанные по рукам и ногам, мы лежали в каком-то сарае.

К вечеру в сарай зашёл охранник с автоматом, снял с нас верёвки и поставил котелок с какой-то бурдой. Неделю еду приносили один раз в день и ставили её у двери. На восьмой день в сарай зашли пять человек, из них один был с видеокамерой. Нас построили и оператор начал съёмку. Выбрав самого молодого, душманы выдернули его из строя и поставили на колени. Никогда не забуду мольбу в его словах: «Дяденьки, вы же хорошие, вы же не будете меня убивать».

Сверкнул нож и парень захлебнулся своей кровью, хлынувшей из горла.

Меня выдернули вторым. Попытка поставить меня на колени стоила одному боевику выбитого зуба. Руки были связаны за спиной, но я умудрился ударить его головой. Боевики заржали, а меня начали бить. Сознание вернулось опять в сарае, но нас осталось пятеро. Ребята рассказали, что ещё троих зарезали также, пока в камере не кончился заряд батарейки. Очень много времени ушло на съёмку моего избиения. Я принял благодарность от товарищей по несчастью за спасённую жизнь. Знали бы они тогда, что ждёт их дальше.

Через неделю сарай открыли, нас вывели на улицу и посадили машину. Куда нас привезли, я не знаю, но когда охранник вытолкал всех из кузова, вокруг были только камни и редкая трава. Один из боевиков сказал на ломаном русском: «Всё ребята, мы вас отпускаем, но сначала обезопасим себя. Мы должны быть уверены, что вы не будете больше воевать против нас». После этих слов он сказал что-то по-своему и все боевики заржали.

Одного из парней опять выдернули из строя и заломили руки. Оставшихся четверых привязали к машине. Подробно описывать, ЧТО с ним делали, я не буду. У этих ублюдков такая казнь называется «КРАСНЫЙ ТЮЛЬПАН». На животе надрезается кожа по кругу и поднимается вверх, затем она завязывается над головой и человека отпускают. Смерть наступает от удушья.

После первой казни я обратился к боевику, знавшему русский язык:

─ Тебе нужна смерть всех, или достаточно посмотреть, как умирает настоящий Русский солдат?

─ А что ты можешь предложить? – сказал он ухмыляясь.

─ Я могу предложить только одно. Если я не издам ни одного звука, что бы вы со мной не делали, вы отпустите остальных целыми и невредимыми. Думаю вам интереснее посмотреть смерть достойного, нежели издеваться над слабыми духом.

─ Ты ошибаешься, гяур, – заржал он ─ сегодня твои товарищи умрут, а тебя мы оставим на сладкое.

Казнь повторилась ещё три раза. Мои уши уже давно ничего не слышали. Я оглох от криков, но стоял с гордо поднятой головой.

Хоронить ребят никто не собирался, их просто бросили и забыли про них, а меня привезли обратно в сарай. Тут я и провёл последние полтора месяца. Мне иногда давали пить и через день ставили тарелку бурды. Я поклялся, что при любой возможности заберу с собой хоть одного из них. И вот сегодня такой случай представился. Я счастлив. Меня, как они считали, обессиленного, привели в какой-то дом. Там собралось больше двадцати этих нелюдей. Видимо посчитав, что сил у меня уже нет, руки не связали. Это и дало мне возможность быстро сдёрнуть гранату с пояса охранника. Какое счастье видеть сейчас их лица. Страх в глазах.

ЭТО ВАМ РАСПЛАТА ГНИДЫ. ТРИ, ДВА, ОДИН.

Здравствуй, любимая.

Ещё в школе Михаил отличался очень скверным характером. Одноклассники, опасаясь его кулаков, тихо отходили от своих девушек, на которых он «положил глаз». Окрестные коты при виде его забивались в самые дальние щели, мелкие собаки поджимали хвосты и прятались в любом укрытии. Даже птицы не подлетали к нему близко, опасаясь камня или палки. Так он и окончил школу, без друзей, и относясь к девушкам только как к источнику удовольствия.

Однажды пожилая женщина вела на длинном поводке свою любимую болонку. Эти собаки отличаются сварливым характером и смелостью, но только когда рядом хозяйка. Так было и в этот раз. Парень шёл по дорожке в парке, а навстречу ему двигалась пара – женщина и собачка. То ли увидев в Михаиле угрозу для хозяйки, то ли из-за вредности характера, но болонка рванула вперёд и попыталась цапнуть парня за ногу. Короткий замах ногой, резкий удар, непродолжительный визг, и мохнатый клубок упал на землю. От рывка поводок выскочил из рук хозяйки, и её любимица отлетела метров на десять. Когда та подбежала к своей питомице, шансов на благополучный исход уже не осталось. Это было месиво из шерсти и крови. Жизнь покинула животное ещё в полёте.

– Низко полетела, к плохой погоде, наверное, – изрёк подонок и отправился дальше.

– Ах ты, ублюдок! – неслось ему вслед.– Когда-нибудь и ты издохнешь в куче своего дерьма, и люди будут плевать на твои останки!

– Э, швабра старая, ты хочешь повторить полёт своей вонючки? – засмеялся Михаил, – могу устроить. Правда, ты улетишь не так далеко, но я постараюсь, – и он продолжил свой путь.

Садясь в транспорте, он всегда разваливался на сидении, а когда его просили хотя бы подвинуться, он просто смотрел на просившего своим ненавидящим взглядом и не двигался с места. Несколько раз его сажали за хулиганство на несколько суток, но, выходя, он неизменно наказывал своего обидчика.

От армии он просто откупился, каким-то чудом насобирав денег на взятку. Когда ему исполнилось девятнадцать, он устроился работать охранником в частную фирму, но очень быстро оттуда вылетел за хамство и своенравие.

Знакомые посоветовали ему устроиться подсобником на стройку, и он решил попробовать. Из пригорода, где проживал Михаил, до офиса строительной компании, надо было ехать на автобусе-маршрутке.

Утром, растолкав молодёжь, едущую в школу, он вальяжно устроился на двойном сидении прямо за кабиной водителя-гастарбайтера. Перекинувшись с ним парой презрительных фраз, Михаил задремал. Небольшой автобус был забит почти под завязку. В основном в нём ехали дети и их родители, причём детей было значительно больше. Маршрут был не слишком долгий, и народу набивалось до отказа.