Александр Дюма - Исповедь фаворитки

Я совершенно не представляла, кто такой этот Гаррик.

Не страдая ложной стыдливостью, которой иные особы стремятся прикрыть свое неведение, я попросила объяснений.

– Ну да, конечно, откуда вам знать, – улыбнулся он. – Гаррик – первейший из актеров, когда-либо выступавших на сцене [73] Гаррик, Дэвид (1717–1779) – английский актер; особенно прославился в пьесах шекспировского репертуара; был директором театра Друри-Лейн в 1747–1776 гг. .

Я широко раскрыла глаза. Он же продолжал:

– Сегодня вечером он, вероятно, играет в последний раз, между тем как миссис Сиддонс [74] Сиддонс, Сара (1755–1831) – знаменитая английская трагическая актриса; после дебюта в провинции в течение многих лет (с 1775 г.) выступала на сцене театра Друри-Лейн; славу ей принесло исполнение главных ролей в пьесах Шекспира. , молодая актриса, которой предвещают большое будущее, напротив, сегодня дебютирует [75] Миссис Сиддонс не играла вместе с Гарриком в «Ромео и Джульетте», хотя впоследствии эта пьеса вошла в ее репертуар. . Шеридан, чьим другом и хирургом я имею честь состоять [76] Шеридан, Ричард Бринсли Батлер (1751–1816) – английский драматург (широко известна его комедия «Школа злословия», поставленная в 1777 г.), театральный и политический деятель; в 1780–1812 член палаты общин, принадлежавший к радикальному крылу вигов; благодаря своему ораторскому искусству и демократическим убеждениям снискал огромную популярность; окончил жизнь в бедности. , дал мне, как и обещал, ложу ради такого торжественного случая, и я хотел бы, чтобы и вы насладились столь роскошным зрелищем.

– Как, я увижу спектакль? Я посмотрю комедию?

– Нет, трагедию, но надеюсь, она понравится вам не меньше.

Я испустила радостный крик и захлопала в ладоши, как настоящий ребенок, которым, впрочем, и была.

– Ах, до чего же вы добры, мистер Хоарден! – вскричала я. – Как? Я смогу посмотреть настоящую трагедию? И на сцене будут короли и королевы?

– Нет, сегодня их не будет. Зато найдется пара влюбленных, что стоят всех царственных особ.

– А как называется трагедия, которую мы будем смотреть?

– «Ромео и Джульетта» [77] Дюма, по-видимому, в один ряд с «Ромео и Джульеттой» ставит трагедии «Отелло», «Гамлет» и «Макбет». , дитя мое, – один из четырех шедевров Шекспира [78] Шекспир, Уильям (1564–1616) – английский драматург и поэт; автор многочисленных трагедий и комедий, поэм и сонетов… .

– И я все это увижу? – восхитилась я, даже подпрыгнув от радости. – Бог мой, как я счастлива!

– Прекрасно, в добрый час, – кивнул мистер Хоарден. – Оказывается, это большое удовольствие – сделать для вас что-нибудь приятное.

Действительно, восхищению моему не было предела. Я часто слышала о театре, но не имела никакого представления, что там на самом деле происходит. Некоторые пансионерки миссис Колманн, видевшие в Честере выступления провинциальных трупп, возвращались из театра очарованные увиденным. Так каково же мне будет в лондонском театре?

– В котором часу все начнется? – спросила я мистера Хоардена.

– Ровно в половине восьмого.

– А кончается?

– Примерно в одиннадцать.

– Так, значит, все продлится четыре с половиной часа?

– Из ваших четырех с половиной часов, – рассмеялся мистер Хоарден, – надобно исключить несколько антрактов.

– А мы придем к самому началу, правда?

– Мы будем в нашей ложе к поднятию занавеса.

– Ох, Боже мой, а сейчас только пять часов!

– Притом без пяти минут. Но время пройдет быстро. Нам же еще надо многое успеть. Прежде всего мы должны попить чаю, видите – его уже сервируют; а я предлагаю сверх того отведать пудинга, поскольку мы будем ужинать поздно. К тому же вам еще предстоит заняться своим туалетом.

– Моим туалетом? Мне, мистер Хоарден? Но вам же известно, что у меня только одно это платье, которое ваша супруга по доброте своей мне подарила. Разве что мне надеть то мое достопамятное голубое? А я о нем даже не вспомнила…

– При всем том голубой цвет вам очень шел.

– Цвет – да, а платье – нет. Вспомните, что таково было, по крайней мере, ваше собственное мнение.

– Ну, надеюсь, все в конце концов образуется, – заметил он, в то время как мои глаза были прикованы к стрелке настенных часов.

– А они не отстают? – на всякий случай спросила я.

– В семействе Хоарденов, – рассмеялся доктор, – часы никогда не опаздывают и не спешат: они идут минута в минуту! Когда пудинг и пироги будут съедены, каждый поднимется к себе в комнату, поскольку будет лишь только половина седьмого, а для того, чтобы добраться до Друри-Лейн [79] Друри-Лейн – один из старейших лондонских театров; сооружен по заказу драматурга Томаса Киллигрю (1612–1683), содержавшего собственную труппу актеров; на основании грамоты Карла II Стюарта (1630–1685; король с 1660 г.) получил название Королевского театра; первый спектакль был сыгран на его сцене 7 мая 1663 г.; фасад театра выходит на одноименную улицу в центре Лондона, которая расположена к северо-востоку от Лестер-сквер. , потребуется не более десяти минут.

Когда чай был выпит и пироги съедены, я машинально поднялась в комнату – ту самую, где провела первую ночь в этом доме; было совершенно непонятно, что там делать на протяжении целых сорока минут, остававшихся нам до счастливого момента отъезда, как вдруг я заметила разложенное на кровати прелестное платье из голубой тафты, похожее на одеяние принцессы из сказки об Ослиной шкуре, выкроенное прямо из небесной лазури [80] Ослиная шкура – героиня одноименной сказки (1715) французского писателя Шарля Перро (1628–1703), дочь короля, которую преследовал воспылавший к ней любовной страстью собственный отец. Чтобы избежать преступного замужества, принцесса по совету феи потребовала у отца исполнить невыполнимые, как ей казалось, желания: подарить ей платье ясных дней, затем платье лунного цвета, платье цвета солнца и, наконец, шкуру осла, который приносил королю золото. В этой шкуре принцесса в итоге бежала (отчего и получила упомянутое прозвище) и стала работницей на ферме, где в нее влюбился случайно попавший туда принц. Сказка кончается счастливым соединением влюбленных. .

Одновременно со мной вошла горничная.

– Вы позволите, мисс, помочь вам переодеться? – спросила она и подняла платье за плечики.

Тут только я сообразила, что означали кое-какие высказывания доктора Хоардена, ранее казавшиеся мне неясными. Он не только позаботился о том, чтобы повести меня в театр, но и подумал о наряде, в котором мне туда идти.

Слезы навернулись у меня на глаза, мне тотчас захотелось побежать к нему и высказать, как я ему благодарна!

– А где мистер Хоарден? – спросила я у горничной.