Даниэла Стил - Вторая попытка

Эдриен все еще пытался отменить назначенную заранее встречу, но теперь, услышав такие важные для Фионы новости, он немедленно пообещал ей, что они поужинают вместе во что бы то ни стало. Они договорились встретиться в восемь перед «Гули», который по-прежнему оставался ее любимым рестораном в Нью-Йорке.

Фиона надела единственное платье, отдаленно напоминавшее вечернее, которое привезла с собой из Парижа. Это было короткое коктейльное платье от «Диор», купленное в «Дидье Людо» в Пале-Ройяль. Платье очень шло Фионе. Распущенные волосы отливали медью, а в честь успешного начала своей писательской карьеры Фиона даже решила сегодня сделать макияж. Платье было коротким и открывало ее стройные ноги, обутые в босоножки от «Маноло Бланк» на высоченных каблуках, с ремешками вокруг щиколоток, при одном взгляде на которые у Джамала потекли слюнки.

Такая Фиона отдаленно напоминала героиню Одри Хэпберн в фильме «Завтрак у Тиффани», только цвет волос Фионы был другой — медный.

Метрдотель ресторана был искренне рад Фионе, которую не видел почти год. Они немного поговорили по-французски. Фиона сказала, что решила перебраться в Париж. Метрдотель подвел их к самому лучшему столику в уютном уголке. Все, кто был в ресторане, поворачивали головы, когда Фиона проходила мимо. Она уже готова была сесть, когда внимание ее привлекло хорошо знакомое ей лицо. Она не стала бы здороваться с этим человеком, если бы они встретились на улице, но он сидел всего в двух столиках от их с Эдриеном места, и поздно было делать вид, что Фиона его не заметила.

Это был Джон Андерсон.

Фиона на секунду остановилась и улыбнулась ему. Не улыбкой соблазнительницы, а грустно-нежной улыбкой женщины, которую связывает с мужчиной общее прошлое. Рядом с Джоном сидела яркая блондинка, выглядела она весьма респектабельно. Полная копия его покойной жены, отметила про себя Фиона. Новая подруга Джона была президентом местной Молодежной лиги. Они встречались уже полгода и производили впечатление людей, давно и хорошо знающих друг друга.

Сказать, что Джон был удивлен, — ничего не сказать. Он замер, словно пораженный молнией, и лишь через несколько секунд нашел в себе силы подняться, поздороваться с Фионой и представить ее своей спутнице. Пока две женщины пожимали друг другу руки, Джон мечтал об одном — немедленно исчезнуть.

— Элизабет Уильяме, очень приятно.

— Фиона Монаган. Рада познакомиться. Женщины внимательно разглядывали друг друга. В глазах блондинки мелькнуло неодобрение. Наверняка она слышала о Фионе, и ей не очень нравилось то, — что она увидела, — роскошные рыжие волосы, потрясающая фигура. Фиона выглядела на десять лет моложе своего возраста, ее неповторимый шарм обрел мягкость. Было отчего испытывать дискомфорт женщине, понимающей, что мужчина, с которым она встречается, спал когда-то с Фионой Монаган. И не просто спал — любил эту женщину. Но, в конце концов, Джон ведь сам первый бросил ее. Эта мысль смогла несколько утешить Элизабет.

— Рада была увидеть тебя, Джон, — спокойно произнесла Фиона после обмена любезностями с его спутницей. Она даже не запомнила ее имени. Имя не имело значения. С Джоном была не женщина, а символ. Именно такая спутница должна быть рядом с этим человеком. Джон выглядел отлично и казался довольным жизнью.

Фионе вдруг захотелось рассказать ему о написанной книге и о новом агенте, но это выглядело бы глупо.

— Как поживаешь? — спросил Джон с таким видом, словно они были давними партнерами по теннису, потерявшими друг друга из виду в последние годы, или людьми, когда-то работавшими вместе.

— Чудесно! Я живу теперь в Париже.

Фиона чувствовала, как, несмотря на то что она не видела этого человека почти год, а он вычеркнул ее из своей жизни еще раньше, сердце ее вдруг начало учащенно биться. Она с изумлением обнаружила, что время не убило те волшебные чувства, которые она испытывала при одном только взгляде на этого мужчину. Зато Джон, видно, сумел окончательно вычеркнуть ее из своей жизни.

Джон знал, что Фиона уволилась из журнала и отправилась в Париж, но он думал, что это поездка всего на несколько месяцев. Ему не могло прийти в голову, что Фиона может переселиться в Париж, так кардинально изменить свою жизнь.

— Я продала свой дом.

«И написала книгу!»

Фионе хотелось кричать от отчаяния, но она оставалась спокойной и сдержанной. Они с Джоном кивнули друг другу, и Фиона поспешила занять место за столиком, надеясь, что вот-вот появится Эдриен.

Но Эдриен задержался и появился только через полчаса. К этому моменту Фиона была близка к обмороку, хотя выглядела она как всегда достойно — изысканна, спокойна и сдержанна. Она увлеченно делала пометки в меню и ни разу даже не взглянула на Джона.

— Ты видел, кто сидит за одним из соседних столиков? — процедила Фиона сквозь зубы появившемуся наконец Эдриену, который уселся напротив нее, спиной к Джону и его спутнице.

— Кто-то отчаянно знаменитый? — спросил Эдриен, которому Фиона запретила оглядываться.

— Когда-то ты был неплохо знаком с ним, — прошептала в ответ Фиона. — Я говорю о Джоне Андерсоне. Он здесь с какой-то белобрысой дебютанткой, которая смотрела на меня так, словно хотела проглотить.

— Джон — с молодой девицей? — изумлению Эдриена не было предела. Джон никогда не производил на него впечатления любителя молоденьких девушек.

— Да нет, что ты. Она, пожалуй, старше меня. Просто есть такой тип — вечные дебютантки.

— С тобой все в порядке? — Эдриен подозрительно взглянул на свою спутницу.

— Нет, — честно призналась Фиона.

Она чувствовала, что в любую минуту из ее глаз могут хлынуть слезы, но она скорее умрет, чем позволит себе заплакать.

— Это… очень тяжело. — У Фионы кружилась голова, ей стоило огромного напряжения казаться спокойной и сидеть одной за столиком с непроницаемым лицом, пока не появился Эдриен.

— Я понимаю, Фиона, — Эдриен сочувственно смотрел на нее через стол. — Ужасно, что так нескладно все получилось.

Он отлично представлял себе, что чувствовала Фиона, столкнувшись с человеком, из-за которого она потеряла все — прежнюю жизнь, работу, дом, город, страну, где жила. Фиона отказалась от всего только ради того, чтобы забыть Джона.

— Хочешь, уйдем отсюда? — предложил Эдриен.

— Но тогда я буду… выглядеть… полной дурой, — Фиона едва сдерживала слезы, но никто не догадался бы об этом, глядя на нее.

— О'кей, тогда сиди и улыбайся. Смейся в голос. Делай вид, что я рассказываю тебе что-то смешное. Давай же… Давай, Фиона… Покажи зубки… Так, улыбочку пошире. Ты должна показать своим видом, что никогда в жизни не была так счастлива.

Черт побери, Эдриен был прав!