Даниэла Стил - Возвращение

У меня не хватило воображения придумать для Джона Темплтона что-нибудь более оригинальное, чем несколько бутылок шотландского виски, но зато Джин Эдварде и девочкам из журнала пару недель назад я купила в лавке старьевщика несколько смешных шляп и заранее предвкушала, какой хохот поднимется в редакции.

Двадцать третьего мы с Гордоном навестили Джулию. Выглядела она неважно: горящие щеки и блестящие глаза безошибочно свидетельствовали о высокой температуре. Мы принесли ей бутылку шампанского и подарки, но сцена была такой грустной, что пришлось пару раз отвернуться, чтобы не выдать себя.

Потом я отдала Гордону его подарок, а он вручил мне свой: красивую кожаную шкатулку ручной работы.

— Это волшебный ларец для твоих сокровищ, Джиллиан… и для старых любовных писем.

Внутри лежала открытка со стихотворением, подписанная «С любовью. Г.». Я была тронута. Это был странный подарок — обычный и в то же время ужас :о необычный. Как и сам Гордон. Мне давно хотелось завести такую шкатулку, куда можно класть эвкалиптовые орешки, сухие цветы, пуговицы от рубашек и массу подобных мелочей — самые простые вещи, которые ничего не значат для других, но очень много значат для тебя, ибо с каждой из них всегда что-то связано. Гордон собирался встречать Рождество у сестры в Мэриленде, и это здорово облегчало мне жизнь.

В сочельник мы с Крисом остались дома, жарили в камине кукурузные зерна, каждые десять минут гнали Саманту обратно в постель, целовались и украшали елку — он верх, а я низ. Забраться на лестницу мне было уже не под силу.

— Ну что, маленькая толстушка, хочешь подарок? — наконец спросил он с блеском в глазах.

— Еще бы! А ты?

— Конечно.

Я вынесла коробку от Картье и вдруг заволновалась. А вдруг ему не понравится? По сравнению с маленькой коробочкой в обыкновенной оберточной бумаге, которую он положил мне в руку, моя коробка выглядела чересчур шикарной.

— Чур, ты первый, — сказала я. Крис согласился и начал разворачивать бумагу, пытаясь отгадать, что лежит внутри. Он сидел, держал в руках коробку, но не торопился раскрыть ее. Я затаила дыхание. Надо было купить ему какую-нибудь стереоаппаратуру, свитер или лыжные ботинки…

Наконец Крис открыл коробку. Широкая мальчишеская улыбка расплылась на его лице. Он даже крякнул, и я сразу же почувствовала себя Санта-Клаусом. Ему понравилось! Ему понравилось! Гип-гип, ура! Он тут же нацепил часы на руку, дышал на стекло, полировал, проверял ход и не мог на них налюбоваться, а потом чуть не задушил меня от радости.

— Твоя очередь…

О'кей, время пришло. — Я принялась срывать голубую фолы) с маленькой коробки. Под бумагой была красно-серебряная картонная коробочка, которые обычно продаются в мелких лавочках. Приоткрыв ее, я увидела бархатный футляр полночно-синего цвета, на его откидной крышке виднелась четкая надпись «Тиффани и К.». Раздался щелчок, и тут же вспыхнул белыми и голубыми огнями бриллиант на тонкой золотой цепочке. Он лежал и светился… Это был кулон. Я еле перевела дух. Подарок заставил меня оцепенеть. Хотелось заплакать.

— Ты вор… Ты мошенник… Ах ты дерьмо этакое… Я тебя обожаю. Как ты сумел купить это? — Я обняла его, погладила по щеке и судорожно вздохнула. — Это так прекрасно, милый… Нет слов.

— Если не нравится, могу забрать и продать при случае. — Вот так он всегда…

— Я тебе заберу! Надень его мне на шею. У меня трясутся руки.

Я подошла к зеркалу и убедилась, что камень действительно светится, как фонарь. Вот это да!

Мы зажгли лампочки, полюбовались елкой, а потом легли в постель, любили друг друга и лежали, держась за руки, пока у нас не начали слипаться глаза.

— Джилл…

— Что, милый?

— Давай поженимся до того, как родится малыш…

— Ты хочешь на мне жениться?

— Угу. По-моему, я ясно сказал. Разве нет?

Я согласна! — Я не спросила о Мэрлин, но подумала о ней. Едва ли он соображал, что говорит. И все же, черт побери, у меня оставалась крошечная надежда. Прижавшись к нему, я заметила, что он не снял часы, улыбнулась, прикоснулась к висевшему на шее бриллианту и уснула.

Рождественское утро выдалось шумным. Саманта визжала от радости. Как и следовало ожидать, кукольный дом привел Сэм в восторг и вызвал косой взгляд у Криса.

Вечером мы выбрались на прогулку в Центральный парк. Там было снежно и безлюдно. Все сидели дома или разъехались по гостям. Парк оказался полностью в нашем распоряжении, и мы этому очень обрадовались.

— Крис…

— Мм-м?

— Ты помнишь, что сказал ночью?

— Ага. А как же. Ты даже не задумываешься о том, что ребенок будет незаконнорожденным.

— Так вот в чем дело…

— Тьфу, дуреха. Совсем не в этом. Просто я решил подобрать тебя до того, как этот малый — Гордон, кажется? — сделает моей невесте предложение, не сползая со своего вращающегося кресла.

— Крис! Во-первых, он не так стар, а во-вторых, почему ты считаешь, что он собирается жениться на мне?

— Возможно, я немного простоват, но ты напрасно считаешь меня дураком. Кроме того, я умею читать.

— Ах да, стихотворение…

— Ага. Именно. И кое-что другое. В общем, это нетрудно понять. Когда ты сможешь приехать? Думаю, мне понадобится недели две, чтобы… как это?., ах да, «уладить свои дела».

— Да. Думаю, ты прав. Раньше мне не выбраться. Я не могу бросить журнал на произвол судьбы. Крис… А что ты будешь делать с… Я имею в виду… — Вымолвить «Мэрлин» у меня не хватило духу.

— Это моя забота. Все, что от тебя требуется, это побыстрее собрать манатки.

— Мне понадобится время, чтобы подыскать жильцов и сдать квартиру. Кроме того, журнал…

— Опять этот чертов журнал! Как-нибудь обойдутся. Мне ты нужна больше.

— С каких пор?.. Ты ли это, Крис?

— А ты как думаешь? — Мы поцеловались и рука об руку пошли домой.

Лежа в кровати, я посмотрела на стоящие в углу вещи Криса, вспомнила, что он улетает, и начала тихонько плакать. И дело было не только в его отъезде.

— Крис, все не так просто. Мы о многом недоговорили. Во-первых, о Мэрлин и других Мэрлин; может, у тебя всегда будет какая-нибудь Мэрлин. Я этого просто не вынесу. Во-вторых, мы с тобой такие разные: я частенько тебя раздражаю и… О черт, я не знаю… Иногда мне становится страшно.

— Хочешь сказать, что раздумала выходить замуж? Раз так, гони бриллиант назад.

— Фиг тебе… Нет, серьезно. Я не передумала, но… Говорят тебе, я боюсь!

— Меня, что ли?

— Ну… Да. Бывает.

— Тогда не выходи за меня.

— Но я хочу быть твоей женой… Нет, ты ничего не понимаешь!

— Все я понимаю. Поэтому помолчи, и давай спать. Господи, ты бы и в раю нашла, из-за чего икру метать. Хватит трепаться. Спи.

— Я не треплюсь…

— Нет, треплешься. Спать сейчас же! Завтра мне рано вставать…