Даниэла Стил - Благословение

— Я не могу в это поверить, — сказала Диана Энди, когда машина остановилась перед домом. Она с ужасом посмотрела вокруг. Теперь она ненавидела этот дом. — Нам необходимо продать этот дом, — проговорила она, направляясь в спальню, — эти пустые комнаты наверху… они как будто обвиняют меня. Они кричат мне: «Ты бесплодна! У тебя никогда не будет детей!» — Она вспомнила слова доктора, и ей захотелось умереть.

— Почему бы нам не обдумать то, что он предложил… ну, он же сказал, что есть другие способы завести ребенка. — Энди старался говорить спокойно. Он не хотел расстраивать ее, хотя сам был расстроен не меньше. Это был самый ужасный день в их жизни, и теперь они должны были заглянуть в будущее и принять решение, от которого будут зависеть их судьбы. Все планы рухнули, а построить новые в нынешней ситуации казалось им обоим делом непростым и неприятным. — Этот вариант с донорской яйцеклеткой может оказаться прекрасным выходом.

— Это не выход! И уж тем более не «прекрасный»! — У нее началась форменная истерика, она почти визжала, Энди никогда раньше не видел, чтобы она вела себя так. — В этих отвратительных методах нет ничего прекрасного! Прекрасно иметь своего собственного ребенка, а я не могу! Ты что, не слышал, что он сказал?! — Диана судорожно всхлипывала, и он не знал, что сделать, чтобы ее успокоить. Он тоже был подавлен, но ей было в сто раз хуже от сознания того, что роковой изъян обнаружили именно у нее.

— Почему бы нам не поговорить об этом позже? — сказал он, аккуратно расправляя постель, чтобы она могла лечь. Он знал, что надрез у нее еще болит.

— Я вообще больше не хочу говорить об этом никогда! И если ты захочешь развестись со мной… что ж, тем лучше. — Она говорила это, укладываясь в постель и все еще всхлипывая. На нее было жалко смотреть.

Энди ободряюще улыбнулся жене. Она была в смятении, и это вполне оправдывало ее поведение. Он почувствовал, что любит ее еще больше, чем прежде.

— Я не хочу с тобой разводиться, Ди. Я люблю тебя. Почему бы тебе сейчас не уснуть? Завтра мы сможем все это обдумать на свежую голову.

— Ну и что это даст? — пробормотала она горестно, устраиваясь поудобней. — Завтра больше не будет… И следующей недели не будет, и синих анализов, и температуры… Все кончилось… — Они потеряли надежду, но вместе с тем из их жизни ушло это бесконечное напряжение и лихорадочное ожидание.

«Может, это не так уж плохо», — решил про себя Энди. Он задернул шторы и вышел из комнаты, надеясь, что она в конце концов уснет.

Но Диана не могла уснуть и проплакала почти весь уикэнд. И когда утром в понедельник она отправилась на работу, то выглядела как привидение. Она приняла твердое решение не отвечать на звонки сестер.

Всю следующую неделю она ходила как сомнамбула, и Энди, как ни старался, ничем не мог ее утешить. Элайза пригласила ее на ленч, но Диана отказалась. Она не хотела ни видеться, ни говорить с кем бы то ни было. Даже с Энди.

Перед Днем Труда муж попробовал уговорить ее поехать на свадьбу к Биллу с Денизой, на озеро Тахо, но она флегматично отказалась ехать, и после бесполезных уговоров, длившихся всю неделю, Энди поехал один. Диана ничего не имела против, и нельзя сказать, чтобы он там очень уж повеселился, но чувствовал себя гораздо лучше вдали от ее бессильной ярости и той бесконечной тупой боли, которая угнетала их обоих. Казалось, этим мучениям не будет конца, и он уже совершенно не представлял, как ей доказывать, что их жизни не оборвались вместе с известием о ее состоянии.

— Ни ты, ни я вовсе не умерли, Диана, — сказал он в конце концов, — и смертельных болезней нам тоже никто не напророчил. Единственное, что изменилось в нашей жизни, — мы узнали, что не сможем родить собственного ребенка. Но я отказываюсь разрывать из-за этого наш брак. Да, конечно, я хочу детей, и, может быть, когда-нибудь мы кого-нибудь усыновим. Но сейчас есть только два человека — ты и я. И если мы оба не возьмем себя в руки, то в конце концов доведем друг друга до отчаяния. — Он изо всех сил пытался вернуть в их жизнь нормальные отношения, но Диана не была настроена даже попытаться помочь ему в этом.

Она постоянно с ним спорила и впадала в ярость из-за любого пустяка, а иногда по целым дням вообще с ним не разговаривала. Она выглядела и вела себя нормально только в те минуты, когда собиралась на работу, но к моменту возвращения она опять превращалась в полоумную фурию, и Энди иногда приходила в голову мысль, что она делает это все специально, стараясь разрушить их брак. Но сама она была не уверена ни в чем и ни в ком: ни в нем, ни в себе, ни в друзьях, ни в работе. И меньше всего она была уверена в будущем.

В субботу, накануне Дня Труда, старый друг Чарльза — Марк предложил ему вместе пообедать. Его очередная подружка уехала на несколько дней на Восток — проведать родителей, а днем раньше, на работе, Марк выяснил, что его молодой приятель тоже остался один на выходные.

Они отправились поиграть в шары сразу после полудня, а потом зашли в любимый бар Марка выпить пива и посмотреть бейсбольный матч. Друзья любили такие встречи, но им редко удавалось найти для них время. Они оба много работали, и большинство выходных Чарльз проводил так, как хотела Барби: они или ходили по магазинам, или навещали друзей. А играть с ним в шары жена не любила.

— Ну что, сынок, какие новости? — по-свойски спросил Марк, наблюдая, как игроки «Метеора», отбив мяч, бросились через поле. Ему нравилось проводить время с Чарли, и он всегда искренне интересовался делами своего молодого друга. У него не было сына, а только две дочери, и иногда, глядя на Чарли, он сознавал, что, будь у него сын, он бы испытывал к нему именно такие чувства. — Куда отправилась Барби? В свой Лейк-Сити, проведать семью? — Он знал, откуда Барби родом, но даже не догадывался, что она скорее умрет, чем отправится навестить близких. Чарли никогда ни с кем не обсуждал ее секретов.

— Она поехала с подругой в Вегас, — честно сказал Чарли и улыбнулся. Он тоже любил Марка, тот здорово помогал ему в работе, и за три года их знакомства они стали настоящими друзьями.

— Ты что, шутишь? — Марк удивленно взглянул на него. — Что за подруга?

— Ее бывшая соседка по комнате, Джуди. Они решили проведать каких-то своих старых приятелей.

— И ты отпустил ее одну?

— Ох, но я же сказал тебе… она поехала с Джуди. — Чарли, казалось, удивило его беспокойство.

— Ты с ума сошел. Джуди в десять секунд подцепит себе какого-нибудь парня, а что, по-твоему, будет делать Барби?

— Она не ребенок. И вполне сможет позаботиться о себе. И потом, если у нее возникнут проблемы, она позвонит. — Чарли был абсолютно уверен, что с ней все в порядке. Он не собирался мешать ей, Барби так рвалась в эту поездку. Она не была в Лас-Вегасе уже два года, и воспоминания о го роде уже начали стираться из ее памяти. Все, что она могла вспомнить, как она объясняла, это сверкающие огни и постоянная суматоха.