Даниэла Стил - Благословение

Они шли молча, глядя на равномерно накатывающиеся на берег волны, и ветер обдувал их лица. Не говоря ни слова, Энди взял ее за руку, и они пошли дальше. Потом она посмотрела на него, как бы пытаясь вспомнить, каким он был. И это было очень легко сделать теперь, когда он шел рядом с ней. Он был человеком, которого она так любила… и который принес ей столько счастья… пока все не рухнуло.

— Об этом стоит подумать, правда? — сказал он, когда они уселись под дюной, довольно далеко от дома, который она снимала.

— Да, стоит. И ты был прав… Я одна… но зато я узнала про себя много интересного, много такого, о чем раньше даже не подозревала. Я была так озабочена мыслью о детях, что никогда не задумывалась и не спрашивала себя, кто я и чего хочу.

— И чего же ты хочешь, Ди?

— Я хочу прожить полноценную жизнь, я хочу выйти замуж за хорошего человека, и чтобы наши отношения не зависели от того, будут ли у нас дети. Я все еще хочу иметь детей, но теперь уже я не уверена, что буду всю жизнь страдать без них. Может быть, это самый главный урок, который я вынесла из этого кошмара. Я не знаю. Я еще не разобралась во всем до конца. — Но она проделала долгий и трудный путь с тех пор, как рассталась с ним. — Я всегда хотела понять, что собой представляют мои сестры, моя мать и я сама. Отличаюсь ли я от них или нет? Они всегда мне говорили, что я совсем не такая, как они, но мне самой так никогда не казалось. Меня всегда интересовало то же, что и их, — семья, дети. Но меня интересовали и другие вещи, и, может быть, этим-то я и отличалась. Я всегда больше внимания уделяла работе, чем домашним делам, мне необходимо было все доводить до конца и «быть лучше всех». Может быть, именно поэтому мне сейчас так плохо. На этот раз я не справилась. Я проиграла. Не получила того, к чему так стремилась. — Это была трезвая оценка происходящего, и Энди восхитила ее искренность.

Ты совершенно особенная, — сказал он тихо, глядя на нее, — и ты вовсе не проиграла. Ты просто сделала все, что было в твоих силах. — Он с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее. Забыв обо всех обещаниях, данных самому себе, наклонился и поцеловал ее. Диана не двинулась с места, только глаза ее засияли, как прежде.

— Я все еще люблю тебя, ты об этом знаешь, — прошептала она. — И это никогда не пройдет. Просто я считаю, что для нас будет хуже оставаться вместе. — И вдруг она рассмеялась, вспомнив про Ванду. — Ванда была ужасна, правда. У меня тогда не хватило чувства юмора, чтобы послать ее к .черту. Только пару дней назад я поняла, как это все было смешно и отвратительно. Мне даже захотелось позвонить тебе.

— И надо было сделать это. — С тех пор как она ушла, он находился в таком подавленном состоянии, что ее телефонный звонок сразу бы вернул его к жизни. — Представляю, как ты меня из-за этого проклинала. Но у нас с тобой все равно не было шансов. Ванда выбрала другую пару. Как сказал ее муж, на нее отрицательно влияла твоя карма.

— Ну и прекрасно. Желаю ей родить четверых близнецов. Почему люди идут на такое? — спросила она, глядя на океан.

Солнце медленно садилось, и на горизонте появилась серая дымка.

— Ты имеешь в виду, ищут, кто бы им родил ребенка? Потому что они находятся в таком же отчаянии, в каком были мы. А Ванда, я думаю, чувствует себя, как мать Тереза, благодетельствующая несчастным.

— Я думаю, тут более важную роль играют деньги. На этом-то и строится игра: покупатель в отчаянии, а продавец знает это.

— Такова жизнь. И я рад, что твоя карма отпугнула тогда от нас эту бойкую красотку. А то могло бы случиться непоправимое.

— Я думаю, что я тогда наполовину сошла с ума или даже больше чем наполовину. — Но сейчас Диана выглядела очень спокойной и разумной, и в этот момент Энди почувствовал, что должен сделать все, чтобы вернуть ее.

Они медленно вернулись в ее дом и проболтали еще несколько часов, не касаясь запретных тем — беременности и детей. Это было похоже на то счастливое время, когда они были женаты.

Они даже не вспоминали в тот вечер, что не обедали, и, когда Энди наконец собрался уходить, оба удивились, что наступила полночь.

— Как насчет того, чтобы встретиться завтра вечером? — спросил он, испуганный тем, что Диана откажется, но она медленно кивнула головой.

— С удовольствием.

— Как насчет «Шанти»? — Это был простой итальянский ресторан в Мелроусе, там отлично готовили, и они оба любили его. — Может, потом сходим в кино?

— Отлично придумано.

Он снова поцеловал ее, и, когда уходил, они оба чувствовали себя умиротворенными, впервые за последнее время. Она смотрела, как он шел к машине, и помахала рукой. А потом вышла на террасу и долго стояла в задумчивости, глядя на океан.

Чарли несколько раз приходил в Палмз-парк в надежде увидеть Аннабел и Бесс, и в конце концов он их встретил. Они снова болтали и играли в мяч, но Чарли так и не осмелился попросить у Бесс номер телефона. Он представления не имел, замужем она или нет: правда, она не носила кольцо, но и о том, что она разведена, не было сказано ни слова. Ему очень нравилось наблюдать за ними, и Энни просто очаровала его своей беззубой улыбкой и непосредственным отношением к окружающему миру. С ее матерью тоже было веер да приятно поговорить. Чарли с завистью наблюдал, как они хорошо понимают друг друга, какие тесные родственные узы объединяют их.

Когда они встретились в начале марта в третий раз, он чувствовал себя так, будто они старые знакомые, и именно тогда Бесс немного пооткровенничала с Чарли. Она рассказала про детский сад, в который ходила Аннабел, и призналась, что она сама работает в медицинском центре при Лос-Анджелесском университете санитаркой. Она хотела стать дипломированной медсестрой, но не смогла закончить учебу. Они были знакомы всего несколько недель, но Чарли чувствовал себя с ней на удивление легко, когда они сидели вдвоем на скамейке и наблюдали за Аннабел, игравшей в классики. Он купил ей шоколадку, зная, что девочка любит сладкое. Сам он каждый день теперь завтракал в парке только для того, чтобы увидеть их.

— Я подхватила насморк, — заявила Аннабел, громко шмыгнув носом. Но пребывала она в отличном настроении. И уже через минуту побежала к качелям, что дало взрослым возможность продолжить разговор.

— Она — прелесть, — искренне сказал Чарли.

— Мне тоже так кажется. — Бесс с застенчивой улыбкой взглянула на Чарли. — Спасибо, что вы так добры к ней… конфеты, жвачка, теперь шоколад. Вы, наверное, любите детей.

— Да, — кивнул он.

— А у вас есть свои?

— Я… у меня…нет, пока нет… — Потом Чарли осознал то, что сказал, и заставил себя поправиться: — Нет, у меня нет детей. И, вероятно, никогда не будет, — произнес он загадочно, — но это длинная история.