Даниэла Стил - Благословение

— Я готова следующие три месяца пролежать в постели, — говорила она с ужасом в глазах, но доктор Паркер настаивал, что этого делать не следует.

Потом они позвонили доктору Вард и сообщили ей, что оплодотворение было успешным. По дороге домой Брэд со смехом сказал, что это благодаря тому фильму.

— Ты безнадежен, — усмехнулась она, чувствуя себя одновременно испуганной, взволнованной и счастливой.

Пилар ужасно боялась того, что может потерять и этого ребенка, поэтому на этот раз они решили никому ничего не говорить, пока у нее не будет двенадцати недель и опасность выкидыша минует. Но в ту ночь она напомнила Брэду, что существует масса других опасностей: поздний выкидыш, рождение мертвого ребенка. Да мало ли что может случиться. В конце концов, ребенок может родиться с болезнью Дауна или с каким-нибудь другим тяжелым недугом, риск из-за ее возраста все-таки довольно велик. У нее прямо голова пошла кругом, когда она начала перечислять возможные болезни своего ребенка, а Брэд слушал ее и качал головой.

— Слушай, замолчи и не думай об этом. А как насчет плоскостопия или болезни Альцгеймера, когда ребенок уже вырастет? Успокойся, дорогая, а то к тому времени, когда тебе надо будет рожать, с тобой случится истерика.

Но когда через девять недель они сделали сонограмму, с ними обоими чуть не случилась истерика так же, как и с доктором Паркером. У нее обнаружили двойняшек, и в этом не было никакого сомнения. Пилар плакала от радости, когда смотрела, как бьются два маленьких сердечка.

— О господи, и что же теперь?! — с удивлением воскликнула Пилар. — Все, что мы хотели, мы получили в двойном размере, — проговорила она, совершенно ошеломленная тем, что у нее в животе целых два ребенка.

— Самое главное, — сказал доктор, — в ближайшие семь месяцев сохранять спокойствие, соблюдать режим и беречь себя. Надеюсь, это удастся вам обоим, иначе могут возникнуть проблемы. А мы же не хотим потерять и этих малышей.

— О боже, конечно, нет, — закрыв глаза, проговорила Пилар; она знала, что, если такое вдруг произойдет, она просто не переживет этого.

В марте Энди все больше и больше проводил времени на побережье вместе со своей женой. Диана наконец-то разрешила провести ему ночь в ее доме; это случилось только через месяц после того, как он разыскал ее.

— Я не хочу возвращаться в наш дом, — твердо сказала она, и Энди прекрасно понимал ее. Пока она к этому не готова. Пока. Ей все еще нужно было время, и они встречались в ее маленьком летнем домике в Малибу.

Он теперь ехал туда прямо с работы каждый день и покупал ей небольшие подарки и цветы. Иногда она готовила для него обед, иногда они обедали в своих самых любимых местах. Для них это было необыкновенное время, время восстановления сил и возвращения к самим себе, прежним, и к тем отношениям, которые у них были раньше.

Только в начале апреля Диана наконец согласилась вернуться домой и очень удивилась, когда поняла, что действительно соскучилась по нему.

— Прекрасный старый дом, правда? — произнесла она, оглядываясь вокруг и чувствуя себя гостьей. Три месяца она не была здесь.

— Мне кажется, именно об этом мы и думали, когда покупали его, — сказал Энди осторожно, и они провели в нем уик-энд.

Но к следующему уик-энду они почувствовали, что скучают по Малибу, и вернулись в домик, который снимали. Они отлично провели время, чувствуя себя молодыми и беспечными. Это была прекрасная пора, и Диана как-то в середине апреля очень удивила Энди, заявив, что ей по душе такая жизнь и никаких детей ей не надо.

— Ты действительно так считаешь? — спросил он. Уже в течение месяца они проводили вместе каждую ночь, и он был счастлив, как никогда. Да и Диана казалась довольной и спокойной и выглядела совершенно другим человеком.

Да… мне кажется, что я теперь считаю именно так, — медленно произнесла она. — Мы абсолютно свободны. Мы делаем что хотим и ходим, куда хотим и когда хотим. Нам не надо думать ни о ком, кроме себя и друг друга. Я могу спокойно сидеть в парикмахерской и не думать о том, что надо мчаться домой, чтобы отпустить няньку, мы можем спокойно пойти пообедать в десять часов вечера и, ни о чем не думая, поехать куда-нибудь на уик-энд. Конечно, прожить так всю жизнь было бы в высшей степени эгоистично, но в настоящее время мне это определенно по душе.

— Аллилуйя! — воскликнул Энди, но тут зазвонил телефон.

Закончив разговор, он положил трубку и как-то странно посмотрел на жену.

— Кто это был?

— Старый знакомый. — Но он явно был чем-то встревожен, и она забеспокоилась:

— Что-то случилось?

— Не знаю, — честно ответил он, и ее поразила его интонация.

— В какое-то мгновение мне показалось, что это была милашка Ванда, — улыбнулась она, а Энди растерялся.

— Ты была не так уж далека от истины, — сказал он. Энди прошелся по комнате, выражение лица у него было странным, и Диана, наблюдая за ним, вдруг забеспокоилась:

— Что все это значит? — Теперь она уже выглядела испуганной. — Что, еще одна добровольная мамаша? О, Энди… нет, мы не должны опять с этим связываться! Мы же договорились, что с этим вопросом покончено, во всяком случае, если не навсегда, то хотя бы на время. — Они еще не приняли твердого решения, но сейчас она все больше склонялась к мысли, что сможет счастливо прожить всю жизнь без детей.

— Нет, это не совсем то. — Энди сел и посмотрел на нее. — Тогда, в сентябре, когда выяснилось… когда доктор Джонстон…

— Сказал, что я бесплодна, — подсказала она.

— Я поговорил с одним моим старым школьным другом. У него несколько частных детских приютов в Сан-Франциско. Я сказал ему, что не хотел бы брать случайного ребенка, но если у него появится нормальный малыш от хорошей, здоровой матери, то нас это устроит. Я совсем забыл об этом разговоре, а он сейчас позвонил.

Энди смотрел на нее выжидающе» Он не хотел оказывать на нее давление, но решение надо было принять быстро. Было еще несколько пар на очереди, и его друг позвонил ему с информацией о ребенке первому. Они должны были дать ответ не позднее следующего утра, потому что ребенок мог появиться каждую минуту. Мать только недавно решила оставить его.

— Что он сказал? — Диана внешне казалась спокойной, но сидела очень прямо и внимательно слушала.

— Матери ребенка двадцать два года, это ее первый малыш. Она слишком долго тянула, и аборт было делать уже поздно. Она училась на последнем курсе Стэнфорда, и ее родители ничего не знали о случившемся. Отец ребенка студент-медик университета Сан-Франциско. Они оба сознавали, что не могут сейчас себе позволить завести ребенка, и оба решили отдать малыша, но только в хорошие руки.

И Эрик Джонс, школьный друг Энди, посчитал, что Диана с Энди — самая подходящая пара.