Даниэла Стил - Калейдоскоп

— Почему? Почему они куда-то уезжают?

— Потому что…

Сердце его разрывала мука. Он молил бога, чтобы тот не позволил ему произнести это… Но не сказать было нельзя.

— Потому что, Хилари, больше нет возможности оставаться вам вместе. Тетя не может, другие тоже. Меган и Александра поедут в две очень хорошие семьи в Нью-Йорк и будут там жить. А ты останешься здесь, в Бостоне, у тети.

«Легче было бы вонзить ей в сердце нож», — подумал Артур. Увидев, как из глаз Хилари потекли слезы, он позавидовал Сэму, что тот выбрал такую легкую судьбу, и возненавидел его за это.

— Хилари, пожалуйста, дорогая, я старался устроить, я правда старался…

Он протянул к ней руку, но Хилари вскочила и бросилась прочь, сквозь сорняки к главному крыльцу, словно боясь, что сестры уже уехали, и на бегу кричала:

— Нет! Нет! Я не разрешу тебе!

Она вбежала в дом, метнулась в их безобразную комнату и без всяких объяснений крепко прижала к себе сестер. Она оставила их за игрой и поручила Акси присмотреть за Меган. Хилари обнимала сестричек и горько плакала, чувствуя себя беспомощной, зная, что не может пойти против воли крестного.

Ей некуда было деваться, у нее не было денег, никто не мог ей помочь, и ей было всего девять лет. Но они не могли так с ней поступить… не могли… Сестры были для нее всем… Мать и отец предали ее… и дядя Артур тоже… Хозяева этого дома ее ненавидели, и она их… На всем белом свете у нее никого не было, кроме Меган и Акси.

— Что случилось, Хилли?

Александра устремила на сестру свои большие голубые глаза; Меган расплакалась, не понимая, что происходит, и Хилари принялась утешать малышку.

— Я люблю вас… вот и все… Я просто люблю вас… всем сердцем. Ты будешь это помнить?

— Да, — серьезно ответила Александра, будто знала, что должно произойти что-то важное.

Вес трое немало вместе пережили и научились угадывать настроение друг друга.

— А что, Хилли, опять случилось что-то плохое? Как с мамочкой и папочкой? Тебя тоже унесут в ящике?

Она стала плакать, и Хилари поспешила успокоить сестру:

— Нет, пет. Не бойся, Акси. Дядя Артур хочет взять тебя и Меган с собой обратно в Нью-Иорк, в гости к своим друзьям.

Хилари знала, что должна облегчить переживания сестер, как бы ей самой ни было больно. Ради них она готова вынести все. Меган, конечно, легче всех, ведь она еще ничего не понимает. Она поплачет, когда ее будут забирать, а потом забудет… навсегда… А она никогда-никогда их не забудет, пронесет с собой через всю оставшуюся жизнь и обязательно разыщет, когда вырастет. Обнимая Александру, Хилари поклялась в этом.

На пороге появился Артур с няней. — Хилари, нам пора, Ослепшая от слез, она молча кивнула. Александра вдруг закричала:

— Не хочу уезжать от Хилли!

И уцепилась за руку старшей сестры.

Хилари вытерла ей слезы и ласково поцеловала.

— Ты должна ехать и помочь заботиться о Меган, а то она перепугается. Хорошо? Сделай это ради меня, пожалуйста.

Александра сквозь слезы кивнула. Что бы ей ни говорила старшая сестра, девочка понимала, что происходит нечто ужасное, и тем более в этом убедилась, видя, как Хилари паковала все ее вещи.

Эйлен в проводах племянниц не участвовала. Ее так взволновали новенькие зеленые банкноты, которые Артур ей вручил, что она заперлась в ванной и без конца пересчитывала их. Перед тем как спрятать большую часть, Эйлен хотела наглядеться на всю пачку.

Хилари помогла усадить Александру и Меган на заднее сиденье машины рядом с няней. Меган тянула ручки к сестренке и плакала, Александра громко рыдала. Артур последний раз взглянул на крестницу:

— Я скоро приеду тебя навестить.

Хилари ничего не ответила. Он предал ее. Выше ее сил было слушать плач сестер, она с трудом сама сдерживалась, отошла от машины и, когда та тронулась, замахала вслед и закричала:

— Я тебя люблю, Акси!.. Я тебя люблю, Меган!.. Я люблю вас!..

Ее крик перешел в рыдание. Хилари стояла и все махала, пока машина, в которой была вся ее жизнь, не исчезла, повернув за угол. Потом она упала на колени, не переставая повторять дорогие имена и желая, чтобы кто-нибудь ее убил, прекратив страдания. Окружающий мир перестал для нее существовать.

В таком состоянии она пребывала до тех пор, пока не почувствовала толчок в плечо и болезненную пощечину. Хилари подняла глаза и увидела Эйлен, торжествующе смотревшую на нее и сжимавшую под мышкой свою потрепанную сумочку.

К племяннице она обратилась, как всегда, грубым тоном;

— Какого черта ты тут делаешь?

И, поняв, что младшие девочки только что уехали, добавила:

— Слезами тут не поможешь. Лучше иди в дом и займись уборкой, дуреха. Соседи, чего доброго, подумают, что мы с тобой плохо обращаемся.

Эйлен рывком поставила девочку на ноги и подтолкнула к дому, Хилари горько рыдала, и даже вторая пощечина на нее не подействовала. Она, пошатываясь, вошла в их комнату и бросилась на кровать, еще сохранявшую запах сестер, только что игравших на ней.

Хилари лежала, рыдая, много часов кряду, пока наконец, изнуренная и подавленная, не погрузилась в глубокий, но тревожный сон. Ей снилось, что она бежит… бежит… бежит за машиной… пытается их найти… повсюду ищет… а в отдалении слышен пьяный смех Эйлен.

В тот год Артур звонил Хилари несколько раз, но она отказывалась подойти к телефону и поговорить с ним. В конце концов, чтобы не испытывать чувство вины, он стал звонить все реже и реже. Он знал, что с другими девочками все в порядке: Горамы были в восторге от Александры и сильно привязались к ней, а Абрамсы просто влюбились в «свою» малышку. О жизни же Хилари Артур не имел понятия, поскольку Эйлен его не информировала, а сама девочка не подходила к телефону.

Перед самым Днем Благодарения Артур поехал в Бостон повидать крестницу. Но во время свидания Хилари сидела в гостиной словно истукан, ей нечего было ему сказать, и Артур уехал с ощущением вины и тихого отчаяния. Он чувствовал, что нанес ребенку сокрушительный удар, но оправдывал себя тем, что у него не было выбора, к тому же Эйлен все-таки приходилась ей теткой. По пути домой Артур выдумывал тысячи оправданий для успокоения своей совести.

В следующий раз он позвонил только на Рождество, но никто не поднял трубку, а потом на него навалились другие заботы. Джордж Горам скоропостижно умер, а Дэвид Абраме неожиданно решил переехать в Калифорнию. Таким образом, у Артура значительно увеличился объем работы. Конечно, в фирме были и другие юристы, но Артур — один из самых опытных — должен был принимать многие решения, особенно относительно средств Горама, значительная часть которых была вложена в их фирму. На похоронах он видел Маргарет, но Александру оставили дома.