Даниэла Стил - Калейдоскоп

Однако больше провести время вместе он ей не предлагал. Добыча и так сама шла к нему в руки — мир был полон красивых женщин. Для Хилари это не явилось неожиданностью — лишь легким разочарованием.

Сюрприз же поджидал ее спустя два месяца, когда она обратилась к врачу. Дело в том, что, оправившись после гриппа, она никак не могла вернуться в норму: ощущала полный упадок сил, сонливость, отсутствие аппетита — даже запах кофе утром в офисе вызывал у нее отвращение.

Промучившись так шесть недель, она позвонила своему врачу и записалась на прием. Доктор порекомендовал сделать анализ крови и тщательно обследоваться, после чего предполагал прописать ей антибиотики.

— Это может быть какой-нибудь кишечный вирус, мисс Уокер. Вы никуда в экзотические места в последнее время не ездили?

Хилари покачала головой, удрученная своим плохим самочувствием.

Однако двумя днями позже она узнала его причину. Результаты обследований пришли, а доктор антибиотиков не прописал, потому что она была беременна — это показал обычный тест на беременность.

Узнав новость, Хилари, потрясенная, положила телефонную трубку и уставилась в пространство. Она точно знала, от кого зачала. Брок был ее первым мужчиной за последние два года, она никак не предохранялась, и он тоже. Ей и в голову не пришло иметь что-то на всякий случай. Он был вторым мужчиной, с которым после трагедий юности у нее произошла близость. И вот — беременна.

Был лишь один способ решить эту проблему. Часом позже она снова позвонила доктору и договорилась о визите. С работы ушла в обед и все думала о трудном положении, в котором оказалась. Сказать ли ему? Или нет? Может, он только посмеется и скажет, что это исключительно ее проблема? А если сделать аборт? Может, это грех?

С одной стороны, она хотела как можно скорее избавиться от беременности, а с другой — стала снова вспоминать маленьких Акси и Меган, сладковатый запах присыпки и шелковистые волосики, рассыпавшиеся по подушке. Хилари вспомнила, как Меган посапывала во сне, и вдруг подумала, что никогда не решится на аборт.

Она уже потеряла двоих любимых детей, а теперь убить еще и этого? Может быть, Господь решил так возместить ей потерю, заполнить чем-то иным грядущие годы, которые, кроме работы, ничего не обещают?.. Ребенок от такого отца, как Билл Брок, наверняка будет очень красивым, а ему самому и знать необязательно… малыш будет целиком принадлежать ей… только ей…

Хилари внезапно ощутила сильнейшее желание сохранить, защитить малютку. Теперь она поняла, почему юбки в последнее время стали ей тесны, хотя вес даже уменьшился.

Врач констатировал, что срок беременности составляет восемь недель. Восемь недель… два месяца внутри у нее развивается новая жизнь. Как можно прервать ее? И тем не менее нужно это сделать, потому что с такой обузой ни о какой карьере речи идти не может, а помощи ждать не от кого… Но этот запах… этот трогательный плач.

Хилари до сих пор помнила, как первый раз увидела Акси… А если кто-нибудь отнимет это дитя, как отняли Меган и Акси? Что, если Билл Брок узнает и захочет забрать своего ребенка?..

Остаток недели прошел для Хилари в терзаниях и нараставшей панике. Ей не с кем было посоветоваться, не к кому было обратиться. Она оставалась лишь наедине со своим чувством вины, растерянности и страха.

Хилари безумно хотела оставить ребенка, но не могла вообразить себе, что бы из этого реально получилось, более того, она ужасно боялась, что кто-то может его отнять, перечеркнуть ее любовь, которая больше никогда уже не повторится.

Именно страх стал решающим фактором. Хилари была готова вынести все, но только не еще одну потерю; она слишком хорошо знала, какую муку это ей причинило бы, и не могла еще раз рисковать ни своими, ни чьими-либо детьми. Этим ребенком она пожертвует в память о Меган и Акси, и больше никогда ни в ее жизни, ни в сердце детей не будет.

Все эти мысли мелькали в голове у Хилари, когда она в пятницу с дрожью в коленях переступила порог врачебного кабинета. Она назвала свою фамилию, трясущейся рукой расписалась в карточке и вернулась в приемную, где ей пришлось еще целый час ждать.

В этот день она отпросилась с работы с обеда, а накануне ночью не могла сомкнуть глаз: внутренний голос призывал ее сохранить жизнь малютке, однако важнее для Хилари был голос из прошлого, который напоминал о жуткой боли от потери Меган и Александры. В памяти всплывали сцена их отъезда и та невыносимая мука… Хотя не меньшей мукой было вырвать из себя этого ребенка.

Сестра провела ее по коридору в маленькую комнатку, где велела раздеться, надеть рубашку и бумажные тапочки, а потом пройти с противоположной стороны холла к другой сестре.

— Спасибо, — едва слышно сказала Хилари, желая, чтобы кто-нибудь остановил ее, пока не поздно. Но сделать это было некому.

Другая сестра взглянула на нее, как на совершившую государственное преступление, и протянула еще какие-то документы, которые надо было подписать. От одного взгляда на них Хилари сделалось дурно, и она опустилась на узкую деревянную скамеечку.

— Вы себя плохо чувствуете? — спросила, сестра безучастно.

— У меня кружится голова.

Сестра только кивнула и велела ей забраться в кресло.

— Доктор через несколько минут придет. Но прошло полтора часа, а Хилари все ждала. От нервного напряжения ее стала бить дрожь и наконец стошнило — она с утра ничего не ела.

Зашла сестра с документами, посмотрела на нее и потянула носом воздух. Хилари от смущения покраснела:

— Извините, я… я неважно себя чувствую.

— Ничего, у вас это потом еще может повториться, — как бы между прочим сказала сестра. — Доктор сейчас придет. С другой пациенткой возникла небольшая проблема.

Все мысли Хилари были только о ребенке, который продолжал жить в ней. Чем дольше они тянули, тем дольше он жил, но скоро будет убит. Ее душило отчаяние, но иного пути не было, она не могла разрешить себе любить это дитя, не в силах была снова пройти такое же испытание. Часть ее сознания пыталась доказать, что в данном случае все обстоит иначе, другая же с этим не соглашалась…

Она самозабвенно любила Меган и Акси… и потеряла их. Когда-нибудь и этого ребенка кто-нибудь отберет у нее. Она не могла позволить такому случиться, должна была это остановить сейчас же, пока сама не оказалась уничтоженной.

— Ну-с, готовы?

Доктор ворвался в процедурную как вихрь, одетый в хирургический костюм, зеленую шапочку, с висящей на шее маской.

Хилари казалось, что его перчатки обагрены кровью от предыдущего аборта.

— Я… да… — прохрипела она чуть слышно, борясь с вновь подступающей тошнотой и слезами. — А вы меня будете усыплять?