Даниэла Стил - Калейдоскоп

Александра не могла не согласиться с матерью. Риск был слишком велик. Можно было потерять все: мужа, детей, налаженную семейную жизнь.

— Но предположим, я захочу повидаться с сестрами?

Как я это объясню? Как мне улизнуть для этого в Америку?

Я же не могу сказать, что еду к тебе на ленч, и исчезнуть на пять дней!

— А у тебя уже появилось такое желание? — спросила Маргарет с ноткой разочарования в голосе, однако Александра покачала головой:

— Не совсем… но если появится, я не знаю, что сказать мужу.

Маргарет считала, что Александре вовсе не следует участвовать в такой встрече, ее мучили опасения, что кров-нос родство может проявить себя и дочь будет для нее в какой-то мере потеряна. Но, будучи достаточно мудрой, она этого не высказала.

— Мне кажется, что тебе не нужно ему ничего говорить. Вообще ничего. Умнее всего будет промолчать.

Маргарет нацарапала на бумажке название гостиницы, в которой остановился Джон, и номер его телефона.

— Мистер Чепмен ждет твоего звонка, чтобы все тебе объяснить. Если хочешь, можешь позвонить ему в «Бристоль».

— А зачем он приехал?

После короткого колебания Маргарет ответила:

— Чтобы увидеться с тобой.

— Он ради этого прилетел в Париж? Маргарет в ответ молча кивнула.

— Тогда я ему позвоню. Уж это я сделать обязана.

Александра положила листок в сумочку и посмотрела на часы. Было уже начало шестого. Давно пора было возвращаться домой. Ленч у матери затянулся, но эти послеполуденные часы принесли столько удивительных, неожиданных открытий…

Маргарет проводила Александру до двери и при расставании крепко обняла ее. Александра посмотрела ей в глаза, не скрывая слез.

— Мамочка, знай, что я тебя очень-очень люблю.

— Ты всегда будешь моей дочкой.

Обе долго стояли, обнявшись, и плакали. В машине, по пути домой, Александра никак не могла собраться с мыслями. Ей все время слышался голос из далекого прошлого: «Акси… всегда помни, как сильно я люблю тебя!..»

Всю дорогу до дома Александра не могла оправиться от шока. Все рассказанное матерью не укладывалось в голове, казалось чем-то нереальным. Она пыталась вспомнить то, что было давно-давно… женщину с рыжими волосами… и маленькую девочку по имени Хилли.

— Ты опоздала.

Анри ждал супругу в ее кабинете. Александра вошла туда с таким чувством, будто на плечи ей давили свинцовые гири.

— Извини, я…

Увидев суровое лицо мужа, Александра вздрогнула, словно очнулась ото сна. Анри же смущение жены воспринял как доказательство ее вины.

— Мама хотела посоветоваться со мной насчет кое-каких документов… Я не думала, что это займет столько времени, — поспешно стала оправдываться Александра. — Извини, Анри.

Александра повернулась к нему со слезами на глазах. Но Анри, похоже, ей не верил.

— Где ты была?

— Я же тебе сказала…

Руки у Александры дрожали, когда она вешала свой жакет на вешалку. Анри невольно заставил ее чувствовать себя предательницей.

— Я была у мамы.

Она пыталась придать своему голосу уверенность, но ей это плохо удавалось.

— До сих пор?! Сейчас шесть часов! — возмутился Анри.

Александру, у которой нервы были на пределе, вдруг охватило раздражение. Сейчас ей как никогда нужен был покой и уединение, чтобы подумать, осознать… вспомнить.

— Послушай, я очень сожалею, что опоздала, но ничего страшного ведь не произошло? Неужели я не могу провести несколько часов со своей матерью?

Анри несколько смягчился, но все еще выглядел раздраженным.

— Постарайся, чтобы это больше не повторялось. Не понимаю, почему она тебя так задерживает? Она же знает, что у тебя много важных обязанностей.

Александра сжала зубы, чтобы не ответить ему грубостью. Мама задержала ее, чтобы сказать, что она была дважды удочерена, что у нее есть две сестры, о которых она совершенно забыла… Мелочи. Ничего такого…

Она поспешно переоделась в черное шелковое платье, надела тонкие черные чулки и черные атласные туфельки, умылась, нанесла вечерний макияж, причесалась, положила в черную атласную сумочку губную помаду и пудреницу и спустилась вниз, в вестибюль.

Все приготовления к очередному званому вечеру заняли у нее двадцать минут. До отъезда она едва успела пожелать спокойной ночи девочкам, и когда прощалась с ними, то чуть не плакала. Глядя на дочерей, Александра подумала о сестрах, которых почти не помнила.

— Не обижайте друг друга, — шепнула она, целуя Мари-Луизу. — Вы не представляете, как вам повезло, что вас двое.

«Везением можно считать и их жизнь, протекающую в окружении любящих людей, в комфорте и безопасности, — подумала Александра. — Мне самой тоже повезло, что меня удочерили такие замечательные люди».

Александра посмотрела на мужа и вдруг вся сжалась, словно ее совесть была нечиста.

— Почему твоя мать не обращается со своими проблемами к адвокату или банкиру? — спросил Анри раздраженно, пока они ехали в ресторан, где должен был состояться ужин с его новыми знакомыми.

Александра с отсутствующим видом глядела в окно.

— Она думала, что я ей помогу.

Анри рассмеялся, будто услышал из уст жены что-то абсурдное.

— Она могла бы в крайнем случае обратиться ко мне. Я лучше тебя разбираюсь в делах.

Однако Анри прекрасно знал, что Маргарет никогда бы к нему не обратилась. Они едва терпели друг друга.

По прибытии в «Тальвент» Анри принялся представлять жене тех гостей, которых она не знала.

В ресторане собирался «весь Париж»: мужчины в темных костюмах и красивые, элегантно одетые женщины. Зал поражал изысканной обстановкой и обилием свежих цветов. Сюда был открыт доступ только элите, но и ее представителям иногда приходилось подолгу ждать возможности заказать столик.

Это был любимый ресторан Анри. Он получал удовольствие, бывая здесь с супругой, друзьями и компаньонами. Люди, участвовавшие в ужине в этот вечер, являлись его потенциальными политическими сторонниками.

Александра понимала чрезвычайную важность мероприятия, но, как ни старалась, не могла сосредоточиться на беседе.

К концу вечера она чуть не плача под уничтожающим взглядом мужа отчаянно пыталась поддерживать разговор.

— Простите, что вы сказали? — в который раз за вечер переспрашивала она. До нее совершенно не доходило, что говорит собеседница: про юг Франции или про своих детей? — Извините, ради бога…

Глаза у Александры наполнились слезами. Она приложила к глазам салфетку, притворившись, что закашлялась. Время тянулось ужасно медленно, ужин казался ей бесконечным.

Когда они покидали ресторан, Анри был в ярости.

— Как ты могла? — упрекал он жену по пути домой. — Твое отношение к присутствующим было просто оскорбительным.