Даниэла Стил - Обещание

— Я не знаю, могу ли я признаться тебе…

— Почему бы нет? Я лично просто не могу вообразить себе ничего такого, что могло бы заставить меня изменить свое отношение к тебе. Кроме того, мне кажется, что я знаю о тебе все. Абсолютно все.

И это были не пустые слова. На протяжении всех лет, что они проработали вместе, у них никогда не было друг от друга секретов.

— Знаешь, что мне начинает казаться? — добавил Джордж и слегка нахмурился. — Что сегодняшний приступ повлиял на твою способность рассуждать здраво. Ты немного не в себе, Марион. Тебе нужно отдохнуть, успокоиться…

— То, с чем мне пришлось столкнуться, могло свести с ума кого угодно, — проговорила Марион таким тоном, какого Джордж никогда у нее не слышал.

Удивленный, он поднял на нее взгляд и увидел, что в глазах Марион стоят слезы. Джорджу очень хотелось обнять ее, прижать к себе и утешить, но он не мог. Теперь он видел, что Марион действительно мучает что-то очень серьезное, и это неожиданно больно укололо его. «Неужели, — подумал он, — она была кем-то увлечена?» Такое предположение было ему крайне неприятно, но он мог смириться с этим. Джордж любил Марион, любил всегда, и ничто не могло встать между ними сейчас.

— Что случилось сегодня? — спросил он напрямик. — Что-нибудь серьезное?

Он смотрел на нее вопросительно, ожидая ответа, но Марион снова закрыла глаза, и из-под опущенных ресниц потекли по щекам тихие слезы.

Наконец она кивнула головой и прошептала:

— Да…

— Понятно… А теперь постарайся успокоиться и взять себя в руки, договорились? В конце концов, тебе вредно так волноваться.

Он успокаивал ее, а у самого сердце сжимала тревога. Каждую минуту с Марион мог случиться новый приступ, и Джордж заколебался — не стоит ли позвать медсестру.

— Я встречалась с той девушкой…

— С какой девушкой? — переспросил Джордж. «О ком, черт возьми, она говорит?» — с тревогой подумал он, решив, что Марион начала заговариваться.

— Той, в которую Майкл был влюблен. Нэнси… — Марион перестала плакать и снова пристально посмотрела на Джорджа. — Помнишь ту ночь, когда Майкл разбился на машине? Накануне он приезжал ко мне, чтобы поговорить. Ты тогда неожиданно вошел, и он не захотел продолжать разговор при тебе. Майкл хотел сообщить мне, что собирается жениться на этой девице, а я показала ему досье, которое на нее собрала. Он был в ярости, Джордж!..

Марион замолчала, словно припоминая все подробности, а Джордж нахмурился. У него уже почти не оставалось сомнений, что врач вколол Марион что-то сильнодействующее, иначе бы она не несла такой околесицы! Она встречалась с Нэнси — это ж надо такое придумать! Нэнси уже два года как мертва…

— Марион, дорогая, — сказал он таким голосом, каким обычно терпеливые близкие разговаривают с душевнобольным родственником. — Ты никак не могла с ней встречаться. Нэнси погибла два год а назад…

Но Марион только отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от его лица.

— Нет, Джордж, она не погибла. Это я сказала, что Нэнси умерла, и заставила Вика держать рот на замке. Но девчонка выжила, хотя стеклом ей изрезало все лицо. Только глаза чудом уцелели; все остальное превратилось просто в фарш…

Джордж, боясь проронить хоть слово, внимательно слушал и вглядывался в лицо Марион. Такой Марион он еще никогда не видел. Перед ним была глубоко несчастная, усталая, раскаивающаяся женщина, но она отнюдь не была безумной. Какой угодно, но только не безумной, и он понял, что Марион говорит правду.

— Да, — кивнула она. — В ту ночь, когда я приезжала к Майклу, я зашла к ней в палату, и мы заключили один договор…

И опять она замолчала, крепко зажмурившись, словно от боли, и Джордж сильнее сжал ее руку.

— Может, хватит? Тебе нельзя волноваться. Марион кивнула и снова открыла глаза.

— Выслушай меня, Джордж. Возможно, мне будет лучше, когда я расскажу все, — сказала она глухим, лишенным всяческих эмоций голосом. — Да, я предложила ей сделку: новое лицо в обмен на Майкла. Да, можно было найти тысячу самых разных способов, чтобы это звучало не так цинично, но в конечном итоге суть все равно сводилась к этому. Вик сказал мне, что знает одного хирурга, который буквально творит чудеса. По его словам, он один мог восстановить лицо Нэнси. Разумеется, это стоило очень и очень недешево, но зато он действительно мог это сделать… Словом, я рассказала обо всем Нэнси и предложила оплатить ей все расходы, связанные с лечением и восстановительным послеоперационным периодом. Я предложила ей совершенно новую жизнь — жизнь, какой при любом другом раскладе у нее уже никогда бы не было, но при условии, что она не станет искать встреч с Майклом.

— И Нэнси… согласилась?

— Да. — Это было очень короткое слово, но тяжелое, словно камень.

— Тогда… тогда она, наверное, не очень его любила. Ты поступила очень благородно Марион, предложив оплатить ей пластическую операцию.

Если бы они действительно любили друг друга, ничто и никто не смог бы их разлучить!

— Ты просто меня не дослушал, Джордж… — Марион, казалось, стала прежней и говорила теперь резким тоном, но ее гнев был направлен не против Джорджа, а против себя самой. — Я обманула обоих. Майклу я сказала, что девчонка умерла, — ведь я хорошо знала, что ему никакие договоры не помеха. Должно быть, девчонка тоже на это рассчитывала — возможно, именно поэтому она и согласилась на мои условия. Кроме того, у нее просто не было другого выхода, да и терять ей было решительно нечего — она и так потеряла все, что имела. Нэнси не на кого было надеяться, за исключением меня, а я… Я предложила ей дьявольскую сделку, как она сама сказала мне сегодня. Но, Джордж, ты ведь тоже понимаешь, что Майкл, знай он правду, тотчас же бросился бы разыскивать ее. Разве не так?..

— Но ведь он страдал… Майкл до сих пор один… Хотя время — лучший лекарь. Может, если бы Майкл и Нэнси встретились сейчас, они бы почувствовали, что стали чужими друг другу…

Джордж лихорадочно искал хоть какие-нибудь доводы, чтобы смягчить ее вину, но он не мог не признать, что Марион будет нелегко жить дальше с таким грузом на совести. Конечно, Марион считала, будто действует в интересах сына, но она позволила себе слишком серьезное вмешательство в его жизнь.

— Да, Марион, — более уверенно сказал Джордж. — Они оба стали другими. Не исключено, что теперь они будут уже не нужны друг другу.

— Я это понимаю. — Марион протяжно вздохнула. — Майкл с головой ушел в работу, и у него нет времени ни на любовь, ни на нежность и ни на что другое. Я знаю это даже лучше, чем кто-либо иной, знаю по себе. А Нэнси… — Тут Марион вернулась мыслями в прошедший день, когда она встречалась с Нэнси. — Она теперь тоже другая. Элегантна, изысканна, уверена в себе и очень хороша собой… Но внутри только горечь, гнев, ненависть. Хорошенькую же пару они составят!