Биби Истон - Рыцарь [litres]

Или его.

Это и на рыцаря-то уже не похоже, думала я, потирая свое тату на уроке литературы. Темный силуэт стерся до светло-серого цвета, а края начали размываться. Я кое-что поизучала и узнала, что татуировки на ладонях и внутренней стороне пальцев очень недолговечны. Некоторые вообще держатся только несколько месяцев. Вот почему, наверное, Рыцарь сделал ее именно там, а не на пальце снаружи, как хотела я. Поганец знал, что она долго не продержится.

Так же, как знал, что и сам долго не продержится.

Игрок школьной футбольной команды, сидевший рядом со мной и нагло списывавший у меня все контрольные, наклонился и спросил:

– У тебя там что, чернила, Панк?

Рыцарь ходил в качалку вместе с футбольной командой, так что мое прозвище было известно всем. Думаю, так им было проще запомнить. Телка с бритой головой = Панк. Ясно.

Я показала ему свою руку и прошептала:

– Раньше были.

Он – кажется, его звали Джейсон – нахмурился, пытаясь разглядеть картинку.

– Это что, бабочка, что ли?

В ужасе отпрянув, я прошептала:

– Ты что! Это был рыцарь.

– О! О! В смысле Рыцарь. Я понял.

Динь-динь. Поздравляю, дебил.

Я повернула руку ладонью вниз и уставилась на доску, притворяясь, что меня страшно интересует урок, когда этот придурок снова наклонился ко мне и спросил, на сей раз хотя бы шепотом:

– Можно, я у тебя спрошу? А он это… Поднять-то его еще может?

Чего?

Я обернулась и прищурилась:

– Какого хрена ты имеешь в виду?

Дебил Джейсон поднял руки и сказал:

– Без обид. Мне просто интересно. При том количестве роидов, что он жрет, я думал, его яйца уже должны скорчиться, как изюм.

– Роидов? В смысле – стероидов?

Идиот хихикнул и сказал:

– Ну да. Не говори, что ты не знала. Твой приятель сидит на той же дряни, что и профи. Да полкоманды на них сидит. Я тоже думал попробовать, но член жалко, он у меня красивый.

Может, он и еще что-то говорил, я уже не помню. Я была слишком занята, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь ослепившую меня ярость. Стероиды. Рыцарь жрал чертовы стероиды. Это отлично ложилось в картину – злоба, припадки ярости, взрывной темперамент, мускул на мускуле, – но после всего того, что он мне нес насчет наркотиков? После всех его рассказов о том, что его мама принимает наркотики, о своей истории с насилием, он вот так идет и начинает жрать вещества , которые увеличивают агрессию?

Был ли он на них, когда чуть не придушил Тони?

Был ли на них, когда разбил Лансу морду?

Был ли на них, когда почти переломал мне пальцы и скинул меня с пожарной лестницы?

Был ли на них, когда убил человека и пытался обвинить в этом меня, потому что я «сделала его слабым»?

Звонка с урока еще не было, но я собрала вещи и вышла из класса. Хватит прятаться. Хватит убегать. Хватит бояться. В моих венах бурлило, оглушая, сплошное « иди на хрен!», когда я мчалась по коридору Д в сторону класса, где был последний урок у Рыцаря.

Когда прозвенел звонок, я стояла под дверью его класса. В груди было тесно, по коже бегали мурашки. Рюкзак и сумку я заранее кинула на пол, на случай, если мне придется драться или бежать.

Нет, не на случай. Когда.

Едва Рыцарь вышел из класса, его глаза зомби тут же впились в мои, и из них вырывалась чистая, неприкрытая злоба. Он стал гораздо крупнее, чем раньше. Я не видела его так близко несколько недель, и изменения были выдающимися. Его шея стала просто сплошным потоком стекающих на плечи мышц, а рукава майки едва не рвались на раздувшихся бицепсах. Джейсон-футболист был прав – Рыцарь всерьез жрал чертовы стероиды.

Но при виде него из меня как будто выпустили воздух. Я ожидала, что буду в ярости. Я не думала, что мое сердце снова расколется на куски. Мозгами я понимала, что должна его ненавидеть. Этот двуличный засранец просто любил издеваться надо мной и пускать мне кровь. Но мои руки не желали этого сознавать. Им просто хотелось погладить пушистую башку. Ногам до дрожи хотелось обхватить его вокруг талии. А сердце просто умоляло меня еще раз прижаться к его сердцу.

Прежде чем я смогла собраться с духом и напасть, Рыцарь опередил меня. В долю секунды он навис надо мной с криком:

– Ты с ним трахалась? Да? Ты у него сосала, Панк?

Черт, только не это .

Меня накрыло. Заразная ярость Рыцаря окружила меня и, смешавшись с моей собственной, породила во мне что-то такое мощное и разрушительное, о существовании чего я и представления не имела. Я словно сошла с ума. Стала одержима.

Толкнув Рыцаря в грудь с такой силой, что он отшатнулся от меня на полметра, я заорала в ответ:

– Я? А как насчет тебя с Энджел?

– А что насчет Энджел?

Вокруг нас, хотя и на безопасном расстоянии, начала собираться толпа учеников, а учителя попрятались по классам и закрыли двери.

– Я уверена, ты ее трахаешь, вот что. Тревор всего лишь несколько раз подвез меня, чтобы я не торчала под дождем. А вот ты, небось, каждый вечер катаешься на своей Энджел!

Я ткнула пальцем в его каменную грудь, пытаясь выглядеть спокойной, но мои руки так тряслись, что со стороны, наверное, казалось, будто у меня припадок эпилепсии.

Рыцарь громко и злобно захохотал, а потом сказал издевательским тоном, которого я ни разу не слышала от него:

– Ага, Панк. Я трахаю Энджел. Обычно я делаю это по-собачьи, чтобы намотать на руку ее длинные светлые волосы и засунуть ей еще глубже.

Злые слезы застили мне глаза. Руки сжались в кулаки. Я думала, что уже испытала агонию. Но я даже представления о ней не имела. Слова Рыцаря пронзали меня насквозь. Вспарывали меня. Я практически услышала, как мое сердце вырывается сквозь эти раны из груди и падает с мокрым шлепаньем на пол. Все пялились на этот дрожащий, окровавленный орган у моих ног, но никто не пришел мне на помощь. Просто стояли вокруг и ждали смертельного удара.

Вместе с сердцем меня, очевидно, покинул инстинкт самосохранения. Мне надоело быть жертвой. Надоело бояться. Надоело держать язык за зубами. Если Рыцарь решил убить меня на месте, по крайней мере, я тоже нанесу свой удар.

– Да что ты? – выплюнула я в ответ. – Я удивляюсь, что у тебя вообще еще стоит. При всех-то стероидах, которые у тебя в крови?

Бум! Получи, фашист, гранату!

Шок на лице Рыцаря распалил меня. Я ранила его, и мне хотелось успеть повернуть нож в ране, прежде чем Рыцарь опомнится.

– Ты погляди на себя – принимаешь наркотики, от которых злишься, спишь со всякой дрянью и обижаешь единственного человека, которому на тебя не насрать. Да твоя мама может тобой гордиться!

Внезапно мое горло стиснула рука, спину прижало к стене, а носки ботинок оторвались от пола. Я забрыкалась, борясь за воздух, за то, чтобы сфокусировать взгляд на лице чудовища, за то, чтобы ударить его. Чтобы понять, что он говорит.