Бонни Пега - Только ты

– Мне бы он его расстроил, – пробормотал Макс, идя следом за Кейтлин в помещение кабинета.

При виде пакетов с канцелярскими товарами на столе, Макс негромко присвистнул.

– Вы-таки их купили.

– Вы же сказали, что они мне нужны, так?

– Ну, мне показалось, что вы не хотите…

– Я не против обыкновенных, повседневных принадлежностей для конторы. Единственное, против чего я возражала, – это компьютер, – напомнила ему Кейтлин.

– И это как раз та вещь, которая была бы вам по-настоящему полезна. Если бы вы только могли увидеть, что он…

– Эй, кис-кис-кис! – прервала его Кейтлин.

– Что вы делаете?

– Зову Шарлеманя. Теперь, когда я знаю, что это кот-агрессор, я приучу его бросаться на вас каждый раз, как вы заговорите о компьютере этим одурело-восторженным тоном.

– Одурело-восторженным?! – запротестовал Макс. – Что это вы говорите?

– Именно то. Вы начинаете распространяться о компьютерах тем же благоговейным тоном, каким Джордан рассказывает о своем любимом бейсболисте.

– Неправда!

Кейтлин улыбнулась.

– Нет, прав-да! – нараспев откликнулась она.

– Не-прав-да! – пропел в ответ Макс и шагнул к ней.

– Да! – дразнила она.

– Нет! – Он сделал еще один шаг к ней.

– А вот и да!

– А вот и нет!

Макс сделал еще один шаг, потом уперся обеими руками в стол по обе стороны от нее, поймав ее в ловушку. Его глаза жадно впились в ее губы.

– Я не одурел от компьютеров, – пробормотал он негромко, и его теплое дыхание обвевало ее щеку. – Если я от чего сейчас и одурел, так это от крошечного ангелочка с золотыми кудрями и шоколадными глазами.

Опустив голову, он проложил дорожку легких, как пух, поцелуев от ее щеки к губам.

– Нет! – только и успела сказать Кейтлин, а потом его губы прижались к ее. Нежные, как прикосновение младенца, теплые, как летний день, его губы соблазняли ее, пока она не сдалась, полуоткрыв рот.

Кейтлин задрожала от жаркой слабости, наполнившей ее тело. Ее руки, трепеща, взметнулись вверх и легли открытыми ладонями ему на грудь. Ее рот открылся перед его настойчивым языком, и с торжествующим стоном он стал осваивать эту новую территорию, и руки его обхватили ее.

Только секунду назад она ощущала жар его тела и сильное биение его сердца. А в следующий миг ее демон дал ее рукам силу оттолкнуть его.

Макс долгое мгновение вглядывался в нее, прежде чем понял, что глаза ее остекленели не от страсти, а от ужаса. Ее губы были такими сладкими, так были ему нужны, что только слепая паника, бушевавшая в ее остановившихся глазах, удержала Макса от того, чтобы снова притянуть ее к себе. Он сделал глубокий вдох, поняв, что перешагнул за какой-то невидимый барьер.

Страх на ее лице обжег его, как крепкая кислота. Он понимал, что ему надо что-то сделать, чтобы умерить его. Он осторожно протянул руку и мягко провел пальцами по ее щеке, бормоча что-то успокоительное. Он даже не знал, что говорит – это казалось неважным.

Через пару минут Кейтлин мигнула и выдавила дрожащую улыбку.

– Извините. – У нее получился только приглушенный шепот, и щеки ее залила неяркая краска. – Я в порядке.

– Хочешь поговорить об этом? Кейт? – голос Макса звучал ровно. Удивительно, подумал он – и это при том смятении, что у меня внутри.

Кейтлин энергично помотала головой, отказываясь встретиться с ним взглядом.

– Нет.

– Бога ради! Что с тобой произошло? Кто это сделал? – слова вырвались, прежде чем Макс успел остановиться. Лицо ее дрогнуло, как от удара. – Кейтлин, – начал он уже спокойнее, но она стремительно повернулась и выбежала из конторы, прежде чем он успел задержать ее.

– Хочешь рассказать мне, почему ты посредине дня здесь, а не на работе? – спросила Донна, ставя стакан травяного чая со льдом перед Кейтлин.

Кейтлин взяла стакан и отпила глоток.

– А я не могу просто прийти и навестить подругу, если мне захочется?

– Обычно ты этого не делаешь, – сухо отозвалась Донна. – Не во время рабочего дня.

– Может, сегодня мне просто захотелось повидаться с подругой, – защищалась Кейтлин.

– Может, тебе сегодня просто надо было с кем-то поговорить.

Голос Кейтлин упал почти до шепота:

– Может, и так.

– Так говори.

Воцарилось долгое молчание, потом Кейтлин сказала:

– Я думаю, не пойти ли мне к доктору Этли.

Донна немного подумала.

– К твоему психотерапевту?

– Да.

– Я думала, ты перестала к ней ходить несколько лет назад, потому что она тебе не помогала.

Кейтлин вздохнула.

– Я перестала к ней ходить, потому что она сказала мне, что я цепляюсь за страх, так как это безопаснее, чем справляться с другими чувствами. Я не хотела этого слышать. Я хотела, чтобы она произнесла какие-то волшебные слова и прогнала бы весь страх.

– А теперь?

– Теперь, кажется, я поняла, что она имела в виду. Было безопаснее бояться: так нет риска получить душевные раны. Но теперь я устала бояться.

– Тот мужчина, которого ты встретила, имеет какое-то отношение к этому решению?

– Не знаю. Может быть. – Кейтлин всмотрелась в свой стакан, словно надеялась найти там ответ. – Я делаю это не потому, что хочу наладить с ним какие-то отношения – я не хочу. Мы слишком разные. Но он заставил меня понять, какой эмоциональной калекой я стала. Я делаю это ради себя.

Она минуту помолчала, потом добавила:

– Кажется, будто я живу с очень уродливым призраком. Куда бы я ни шла, что бы я ни делала – я вижу, как этот призрак наблюдает из теней и готов наброситься на меня, если я почувствую себя слишком счастливой. Может, несколько лет назад я и не была готова бороться с этим призраком, но теперь я собираюсь это сделать.

– Собираешься надеть свои боксерские перчатки, а? – мягко сказала Донна.

Кейтлин улыбнулась:

– Угу.

Донна подошла к Кейтлин и обняла ее за плечи.

– Ну и умница. С возвращением, Кейтлин, милая.

Макс бродил по теплице. Хруст гравия под его ботинками и непрекращающееся жужжание вентиляторов были единственными звуками, которые он мог слышать, хотя он не переставал прислушиваться, не раздадутся ли звуки, которые скажут ему, что Кейтлин вернулась. Ее не было уже больше часа.

Он продолжал мысленно прокручивать одно и то же. Кейтлин не нравилось, когда к ней прикасаются. Кейтлин пугалась, когда кто-то подходил к ней сзади. Кейтлин не подвергалась рукоприкладству мужа. Кейтлин боится. И тем не менее она была такая отважная и независимая, что он мог придумать только одно, что могло бы оставить после себя такую душевную рану.

Желудок Макса сжался до тошноты, и он так крепко стиснул кулаки, что ногти впились в ладони. Ее изнасиловали. Может, он ошибается, но как он ни пытался, он не смог придумать больше ничего, что объясняло бы все факты. Горький гнев поднялся в Максе при мысли о том, что кто-то осмелился причинить ей боль. Он только мог надеяться, что насильника поймали и что он еще отсиживает свой долгий, долгий срок. Для подонка так будет безопаснее, подумал он мрачно: да поможет ему Господь, если он когда-нибудь попадется мне в руки.