Бонни Пега - Только ты

Макс услышал шаги и обернулся – там стояла Кейтлин.

– Я не была уверена, что вы все еще будете здесь, – пробормотала она.

– Я никуда не ухожу. – Слова его были обещанием.

Кейтлин подняла голову, но не встретилась с ним взглядом, а остановила его на его подбородке.

– Послушайте, я извиняюсь… за то, что тут случилось. Я, наверное, отреагировала слишком сильно. Я…

– Я понимаю, Кейт, – негромко сказал Макс. Протянув руку, он взял ее руку и зажал между своими ладонями.

– Кейтлин, – еще раз поправила она.

Макс продолжал, словно не слышал:

– Мне бы хотелось знать, что тут за растения.

Он подошел к длинной невысокой скамье с саженцами в дальнем краю теплицы.

Поскольку он не выпускал ее руки, Кейтлин пришлось идти за ним. Медленно ведя ее по узкому проходу, он останавливался у каждого ряда саженцев и спрашивал Кейтлин, что растет тут. Все это время он продолжал мягко, но решительно удерживать ее руку. Кейтлин несколько раз пыталась потянуть руку, чтобы высвободиться, но Макс просто на мгновение сжимал пальцы.

– Не пройти ли нам в контору? – спросила Кейтлин, недоумевая, что придумал Макс.

– А? О, нет. По крайней мере – пока нет. Я хочу узнать, зачем вам вот это. – Он указал на полскамьи Scuttelaria lateriflota. – Это для того, чтобы готовить, или еще для чего-то?

Кейтлин озадаченно посмотрела на него. У нее было такое чувство, что ему на самом деле было наплевать, что это за растение, но она все равно ему ответила.

– Это растущий цветок Северной Америки, называемый в народе «ермолка». Это – лекарственное растение, которое прежде употребляли американские индейцы. У него летом на верхушке расцветают маленькие сине-сиреневые цветочки.

– А это что? – Он указал еще на одну группу растений.

– Вас действительно все это интересует? – спросила Кейтлин с подозрением.

Макс невинно улыбнулся.

– Кейт…

– Кейтлин, – прервала она его.

– Кейт, меня интересует все, что вы можете сказать.

Кейтлин с сомнением фыркнула.

– Ну что же. Это Echinacea. Ее также называют багряным шишкоцветом. Это еще один дикорастущий американский цветок.

– А он для чего?

– У него есть обеззараживающие свойства, и считается, что он стимулирует иммунную систему.

– А вы его пробовали?

– Я его принимаю каждый день.

Кейтлин быстро потянула руку.

На этот раз Макс не только сжал пальцы, но и сплел их с ее пальцами. Кейтлин нахмурилась.

– Извините, но не вернете ли вы мне мою руку?

– Почему? Она вам нужна?

– Понадобится.

– Ну, когда понадобится, дайте мне знать, и я ее отдам, – логично сказал Макс.

– А может, я хочу получить ее обратно прямо сейчас.

– Но я сейчас получаю от нее столько пользы, – сказал Макс. – Вы же не заберете ее как раз тогда, когда я к ней так привязался, правда?

Кейтлин почувствовала, что ее губы изгибаются в улыбке.

– Если вам так необходимо что-то держать, по-моему, Джордан мог бы одолжить вам плюшевого мишку.

Ее улыбка стала шире, когда она представила себе, как Макс ночью обнимает плюшевого мишку – и погасла, когда она сделала следующий шаг и представила себе, что Макс обнимает ее, что их руки и ноги переплелись. Кейтлин прижала свободную руку к желудку. Что с ней происходит? У нее никогда раньше не было таких фантазий!

– Эй, мисс Лав, догадайтесь, куда я водил Диану в пятницу вечером?

К. С. подлетел к ней, потом резко остановился. По выражению его лица Максу стало ясно, что он не привык входить и видеть, что его босс держится с кем-то за руки. Это Макс намеревался изменить. Если будет так, как ему хочется, то Кейтлин привыкнет держать его за руку – и часто.

Пока неплохо, – подумал Макс: рука Кейтлин спокойно лежала в его ладонях, пока она болтала с парнишкой о его свидании и расспрашивала о Марте, которая по-прежнему лежала с гриппом. Но оказалось, что Макс слишком рано успокоился. Как только его пальцы расслабились, Кейтлин неожиданно дернула руку и высвободилась.

Кейтлин подарила ему высокомерную улыбку и затрепетала ресницами, но Макс мог только улыбнуться. Медленно он облизал указательный палец и нарисовал в воздухе воображаемый знак. Ну вот и второй раунд, подумал он. В нем взяла верх Кейт. Пока, похоже, они квиты.

Кейтлин не видела Макса в течение двух недель. Он уехал в Северную Вирджинию по делу, но звонил каждый вечер. Каждый разговор длился всего несколько минут, но Кейтлин все равно с нетерпением ждала его звонков. К тому же она немного ревновала к Джордану: когда к телефону подходил он, то разговаривал с Максом по двадцать минут, а когда отвечала она, то получала только жалкие десять.

В воскресенье вечером Кейтлин сидела в шезлонге на заднем дворе и упражнялась в расслабляющем дыхании: доктор Этли посоветовала ей попробовать эти упражнения. Она ходила к ней каждый день с момента отъезда Макса из города. В середине «вдох – считай до пяти – выдох» она услышала – о, такой знакомый голос:

– Кейт?

– Кейтлин, – поправила его она, а потом с улыбкой подняла к Максу лицо. Приятно было его видеть – несмотря даже на серый костюм-тройку.

– Ну что, Северная Вирджиния, наконец, вас вышибла?

Он улыбнулся.

– Они сказали, что если я не уеду, они меня пристрелят, как только увидят. Могу я спросить, что вы делаете?

Макс охватил ее взглядом, мысленно отмечая все детали. На ней были обрезанные джинсы, подчеркивавшие ее стройные ноги, очередная футболка честно следовала всем формам, скрытым под ней, включая бугорки сосков. Его глаза на мгновение задержались на узле непослушных кудрей, потом вгляделись в теплые карие глаза.

– Что я делаю? – повторила Кейтлин, беспокойно шевельнувшись под внимательным взглядом. – Я практикуюсь в дыхании.

– Ну да, конечно, – пробормотал Макс. – Не хотелось бы забыть, как это делается.

– Это метод расслабления, Макс. – Кейтлин вздохнула. – У вас была какая-то определенная причина, чтобы зайти?

Макс уселся на траву рядом с шезлонгом, предварительно расстелив носовой платок, чтобы не испачкать брюки.

– Ага. Я тоже хочу научиться дышать. Научите меня, Кейт.

– Кейтлин.

– Эй, вы же зовете меня Максом, значит…

– Ну что же, хорошо, – поддразнила его Кейтлин. – Максимиллиан.

Макс возмущенно фыркнул.

– Не знаю, о чем думали мои родители, когда нацепили на меня это имя. У моей сестры славное, нормальное имя. Даже у моего младшего брата славное, нормальное имя. А мне досталось – «Максимиллиан». Можете себе представить, как над ним потешались другие ребята.

– А почему вы не стали пользоваться вторым именем?

– Ни за что!

Казалось, эта идея его ужаснула.

– Почему же?

Макс преувеличенно огляделся, словно высматривая шпионов. Театральным шепотом он проговорил: