Эли Истон - Разбитый

— К чему ты клонишь? — спросил я. Мой голос был уверенным, и я почувствовал, как сгорают остатки сосредоточенности. Я больше не мог выносить этой прогулки по дорожке ужасов.

Он мгновение изучал взглядом моё лицо, затем вздохнул.

— Во время ланча Б музыкальный кабинет пустой. Но они знали, что во время ланча А за той дверью будет много мишеней.

Его пальцы скользили по крылу Д. В коридоре было несколько очертаний тел. Группа из пяти человек, которые пытались сбежать. Джейк был одним из них. Пальцы Брайана избегали этой части диаграммы, поднявшись, чтобы постучать по двери в конце крыла Д.

— 11:15, — произнёс он хриплым голосом. — Они вышли сюда, где их ждала машина. Они уехали до того, как первый коп приехал на место.

Он отстранился и посмотрел на меня, его лицо было серым, но с мстительным выражением, которого я никогда раньше не видел.

Я медленно кивнул.

— Я понимаю. Ты считаешь, что действовали изнутри. Но мы не узнали, что это были два ученика?

— Да, но большинство журналистов и люди вроде моего отца не верят в это, потому что всё прошло слишком гладко, было слишком много «военной точности», — он показал саркастические кавычки в воздухе. — Потому что, ты знаешь, подростки не могут составить план и придерживаться его. Но в их словах есть смысл. Готов поспорить, стрелк и рассчитали всё до минуты. Как они не отвлеклись? У них были таймеры или что-то ещё? В плане: «Динь-динь! Пора уходить из столовой!» И похоже, у них было новейшее современное оружие. AR-15 были модифицированы, чтобы стрелять как автоматы. Так что это указывало бы на то, что это был не ученик. Только если это не был оружейный гений или кто-то, у кого родители увлекаются оружием. Плюс, кто бы это ни сделал, у него был доступ к материалам администрации, вроде списков классов, чтобы знать, какие из них самые большие. И они знали, что камеры наблюдения выключены.

Я задумался над этим.

— Они могли просто посчитать по головам, разве нет? За несколько недель до этого?

Он пожал плечами.

— Полагаю, они могли стоять возле каждого кабинета, когда звенел звонок, и считать выходящих людей. Но это заняло бы вечность. Со списком было бы намного быстрее.

— Так что ты хочешь сказать? Думаешь, это был учитель? Или кто-то из администрации?

Его плечи опустились.

— Я ещё не знаю. Это просто… странно, — он потёр лоб, явно раздражённый.

— Ты много работал над этим, — я махнул на папку.

Его лицо сморщилось, и он выглядел болезненно.

— Я просто… Хочу, чтобы эти придурки за всё заплатили. И пока они не пойманы, я не могу перестать об этом думать. Я постоянно напуган.

Я с сочувствием погладил его по ноге.

— Ты мог бы пойти в полицию. Рассказать им то, что только что сказал мне.

Он пожал плечами.

— Может быть, когда у меня будет что-нибудь основательное. С этим они не станут меня слушать. Судя по недавней пресс-конференции, похоже, они склоняются к мыслям, что стрелки были из посторонних.

Я не обращал так много внимания на расследование, но это слышал.

— Может быть, у всех, кого предполагали, было хорошее алиби.

— Ага, я так не думаю, — произнёс Брайан мрачным, знающим тоном.

— Ну, они ведь не обязательно расскажут народу, что думают. Верно?

Он нахмурился.

— Они под большим давлением. И когда проходят пресс-конференции, они кажутся чертовски искренними, когда говорят об отсутствии прогресса. Так что у меня особо нет веры.

Я по-прежнему лежал на животе, а он сидел рядом со мной, скрестив ноги. Я положил подбородок ему на ногу.

— Прости. Я знаю, как сильно ты хочешь, чтобы их поймали. Я тоже хочу. Но это не ухудшает твой ПТСР? Просмотр всего этого?

Он фыркнул.

— Так говорит моя мама. Будто когда я смотрю на это, то всплывают воспоминания. Но она не понимает, что я никогда не забывал, ни на мгновение. Это всегда со мной, — он потёр свою грудь. — Веришь или нет, считать это местом преступления, разбивая на серию шагов, немного помогает. Так кажется более… человечно. Это тяжело объяснить.

— Это как светить фонариком на пугало?

— Может быть, — кивнул он. — Но по большей части… — он сделал глубокий, судорожный вздох. — Я не выношу того, что им сошло это с рук. В смысле… они выстрелили Джейку в спину, — у него перехватило дыхание, и ему пришлось сделать паузу и сглотнуть, прежде чем продолжить. — Кто-то должен заставить их ответить за это. И они снова могут нас выследить. На… баскетбольной игре. Или на митинге. Или на «Марше за наши жизни». Уверен, кем бы они ни были, они действительно ненавидят таких людей, как ты, которые говорят вслух.

Моё сердце пронзила боль. Я обхватил рукой его лодыжку и сжал. Они никогда не говорил ни слова против моего активизма, но у него явно были нелёгкие времена. Он пытался меня защитить.

— И в тот день… Я был трусливым цыплёнком, — его голос теперь был резким, злым. — Я спрятался и ничего не сделал. Ни черта. Я даже не посмотрел на них. Но могу посмотреть сейчас. И если есть что-то, что угодно, что я могу узнать, какой-то способ, которым я могу помочь пригвоздить их… Потому что все эти дети мертвы. Они все умерли, Лэндон, а я нет.

Его голос надломился. Я подскочил, выпрямляясь, и обнял его.

— Боже, Брайан. Не делай этого с собой. Ты не сделал в тот день ничего неправильного. Ты спрятался, и ты выжил. И я достаточно эгоистичный, чтобы хотеть видеть тебя здесь. Хотеть наших отношений. Это не ошибка!

Его тело расслабилось в моей хватке, а голова легла на моё плечо.

— Нет, мы не ошибка. Ты лучшее, что когда-либо происходило со мной. Но…

— Но что? — я отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо.

Его глаза были влажными от слёз.

— Иногда я чувствую себя виноватым, когда думаю… Если бы стрельбы никогда не случилось, мы не были бы вместе. Кажется неправильным, что из этого вышло что-то хорошее. В том плане, что я получил выгоду от этого. Джейк мёртв, а я нашёл тебя. Это не честно.

— Но так всё и работает, верно? — произнёс я, действуя инстинктивно. — Когда происходит что-то ужасное, должно быть перерождение, луч надежды, чтобы вышло что-то хорошее. Иначе вся человеческая раса просто отчаялась бы.

Он попытался улыбнуться мне. Я обвил его руками, и он сжал меня болезненно крепко. Мы немного переместились, передвигая ноги, чтобы прижаться друг к другу ближе.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь поверить, по-настоящему поверить, что я ничего не мог сделать в тот день, — наконец произнёс он. — Но теперь я могу что-нибудь сделать. Должен сделать. Как и ты делаешь своё дело.

Я кивнул и поцеловал его волосы. Тот день не отпустит ни одного из нас, пока мы оба не сделаем всё возможное, чтобы предотвратить повторения подобного в другой школе, с другой толпой невинных людей.