Эли Истон - Разбитый

— Тай сказал, что говорил с этим парнем, и он так ответил.

— Это грустно, — сказал я. Я ненавидел слышать, как кого-то ранили. Для меня это больше не было абстрактностью.

— Да, грустно, — сказал Джозия. — Но он был морским пехотинцем. Что, если он злится на мир или ненавидит здешних учеников, потому что его достало убирать наше дерьмо? И у него всегда злой взгляд.

— Может, у него просто синдром стервозного лица, — Мэдисон пожала плечами. — Бедный парень. На его месте у меня было бы то же самое.

Джозия вздохнул.

— Ладно, не слушайте меня. Мечете бисер перед свиньями, клянусь.

— Нет, он должен быть в списке, — я записал: «Фредди, уборщик / бывший морской пехотинец».

Я подумал о том, что мне рассказал детектив Майк в больнице — что моё подсознание могло помнить о стрельбе больше, чем я понимал. Я поэтому заистерил, когда увидел его рядом с кабинетом Фишбиндера? Какая-то часть меня распознала его как одного из стрелков?

Когда в моих кошмарах появлялась настоящая фигура стрелка, нависающий силуэт всегда казался знакомым. Но когда я просыпался, то никогда не мог вспомнить почему.

— Есть идеи, где Фредди был во время стрельбы? — спросила Мэдисон.

Джозия пожал плечами.

— Я не могу делать всю работу сам. Этим займитесь вы.

— Эй! — обиженно отозвалась Мэдисон. — Я нашла фотографию Соамса, разве нет?

— Я проверю, где был Фредди, — быстро сказал я. Мэдисон и Джозия могли спорить часами, а я не хотел сбиваться с пути. — Есть ещё что-то новое?

Мэдисон и Джозия посмотрели друг на друга многозначительными взглядами, будто говорили о чём-то.

Джозия наклонил свой стул назад, стоя на двух ножках.

— Что насчёт твоих старых лучших друзей, Кэмерона и Гордо?

Я заёрзал от дискомфорта.

— Ладно, что ж, насколько я знаю, у Кэмерона нет особого алиби. Я никогда не обсуждал с ним подробности, но на похоронах Джейка он упомянул, что во время стрельбы был в туалете.

Джозия ахнул.

— Ох, вот маленькая сучка.

— Я знаю, знаю. Это подозрительно. Но Гордо был на наказании с учителем и другими детьми. Так что он не мог этого сделать.

Джозия нахмурился от мыслей.

— Кэмерон не мог сделать это ни с кем другим? Ты уверен?

Я беспомощно пожал плечами.

— Я так не думаю.

— Кто ещё есть в твоём списке? — спросила Мэдисон, наклоняясь посмотреть в мой блокнот. Она перевернула страницу. — Кто такой Булл Смит?

Я закусил губу.

— Он парень из ультраправых, работает с моим отцом в автосалоне Бьюик. Он механик. По словам моего отца, у него сумасшедше большой арсенал. В плане сейфа с пистолетами и тонн мощного оружия. Поначалу он кажется приятным, но если разговорить его о политике, ему совершенно сносит крышу. У него появляется этот сумасшедший блеск в глазах и, ну, ярость.

Мне был очень знаком этот сумасшедший блеск. К сожалению, такое было не только с Буллом. Может быть, я вёл себя предубеждённо. Может быть, я ненавидел Булла потому, что он отравил моего отца. Но я всё равно считал Булла реальным подозреваемым.

Джозия выпрямился, его глаза стали ярче.

— Он когда-нибудь говорил с тобой о Уолл? Он учился здесь?

— Сколько ему лет? — спросил Мэдисон.

— Он из Сильвер Фолса, так что да, он учился здесь. Думаю, ему около сорока? Так что это было давно. Но однажды он рассказывал мне, что Уолл была «логовом чокнутого беззакония». Так что он не фанат.

— Чёрт побери! — произнёс Джозия. — Полиция знает об этом парне?

— Сомневаюсь. Мой отец довольно хорошо дружит с Буллом, так что если бы копы под него копали, мой отец знал бы об этом и был бы расстроен.

— Если бы он был одним из стрелков, с кем бы он это сделал? — с готовностью спросила Мэдисон. — У него есть ребёнок, который здесь учится? Или племянник, или ещё кто?

Я покачал головой.

— Никаких детей. Я не знаю, кем может быть второй человек.

Это никак не мог быть мой отец. Просто никак. Кроме того, я наизусть помнил описание стрелков от Лэндона, и ни мой отец, ни Булл не подходили под «маниакального», подскакивающего парня. И не важно, как мой отец был помешан на теориях заговора, он никогда бы не сделал этого. Не смотря ни на что.

Если и была одна слабая вещь, насчёт которой я мог быть уверен в своей семье, так это оно. Мой отец никогда не причинил бы боль мне или любым другим детям.

— Может, нам следует позвонить в полицию и оставить им анонимное сообщение насчёт Булла, — предложила Мэдисон.

— Я думал об этом, — сказал я. — Но сначала я пытался узнать, был ли Булл на работе 28-го сентября. Обычно он был бы , если бы не притворился больным или что-то ещё.

— Как ты можешь узнать? — спросил Джозия.

— Спрошу отца. А если он мне не скажет, я знаю секретаря автосалона.

Мэдисон явно сомневалась.

— Полиция тоже может проверить автосалон. Тебе не стоит высовываться, Брайан.

— Да, что, если Булл услышит, что ты спрашивал о нём, и решит тебя пристрелить? В фильмах такое постоянно случается, — сказал Джозия со слишком большим энтузиазмом.

Я подумал о визитке детектива Майка, которую приклеил на внутренней стороне обложки в конце своего блокнота, на всякий случай. Это было что-то вроде туза в рукаве. Только не было ощущения, что её уже пора использовать.

— Мне нужно что-нибудь твёрдое, прежде чем делать это. Если я буду просто бормотать, меня посчитают психом. А потом больше никогда не будут меня слушать.

— Мальчик, который кричал «Волк», — сказал Джозия. — Очень умно, сударь.

— Кажется, этот Булл пока наиболее вероятный подозреваемый, — сказала Мэдисон.

— Я ставлю на уборщика Фредди, — сказал Джозия.

А затем они стали спорить об этом. Я позволил им продолжить, слушая наполовину. Я открыл свой блокнот и посмотрел на визитку.

«Детектив Майк Фланнаган».

Что знал детектив Майк? Он был близок к тому, чтобы поймать стрелков? Я надеялся на это и на то, что все мои расследования окажется ни к чему. Но я не рассчитывал на это.

В конце той первой недели декабря у нас было собрание, и театральный класс Мэдисон и Лэндона показал всей школе постановку «Рождественской истории». Они должны были выступать в будний день, только для родителей, но директор Бейлор решил, что так будет лучше для моральной поддержки.

Лэндон серьёзно не был этим доволен. Они не были готовы, выступали отстойно, и не получится настоящего рождественского представления, которое театральный класс готовил на выходные. Мэдисон относилась к этому намного более философски.

— Послушай, Лэндон, — сказала она во время ланча в четверг, — завтра после седьмого урока всё закончится, и нам больше никогда не придётся это делать. Кроме того, это Рождество. Не важно, насколько мы отстойные, потому что материал всё решит.