Эли Истон - Разбитый

Но он не приехал. Они не звонили и не писали мне на телефон.

Лиза написала мне днём. Мы обменялись шквалом сообщений. «ОМГ. Что происходит? Ты в порядке? Папа очень-очень злой. Мне всё равно, если ты гей, Брай. Я люблю тебя».

Это помогло. По крайней мере, моя младшая сестра относилась к этому нормально.

В девять вечера Сандра предложила позвонить моей маме, так как они уже говорили раньше по телефону. Она исчезла на кухне, а мы с Лэндоном сели на диван, сжимая руки друг друга. Я чувствовал, будто стою на натянутом канате. Я понятия не имел, когда упаду, или что случится после этого, только падение было неизбежно.

Когда Сандра вышла из кухни, на её лице была натянутая, болезненная улыбка. Она села с другой стороны от меня и взяла меня за свободную руку.

— Брайан, твоя мама считает, что тебе лучше остаться с нами на несколько дней. Твой отец… Он очень зол. С твоей стороны будет не мудро пытаться поговорить с ним или ехать сейчас домой.

Это меня шокировало. Я должен был знать. И может быть, про себя я подумал раз или два: «он меня вышвырнет». Но я не особо верил, что это произойдёт. Это вызывало у меня шок до глубины сердца.

— Они не хотят меня вернуть? Правда? — прохрипел я.

Её губы сжались, а в глазах отражалась боль.

— Ох, сладкий. Это всего на несколько дней, пока твой отец не успокоится. Я позвоню ей ещё раз в среду, и мы посмотрим, как всё обстоит. Тем не менее, мы счастливы оставить тебя у нас, милый.

Но я знал, что это будет не несколько дней. Если им было всё равно, где я сейчас, после большой ссоры, если мой отец не пытался меня вернуть, забрать от Лэндона, будучи злым и враждебным, то… должно быть, он умыл руки в ситуации со мной.

***

Той ночью я остался в кровати Лэндона. Я почистил зубы, пожелал доброй ночи его родителям и надел фланелевые пижамные штаны Лэндона. Из-за всего этого я чувствовал ужасное давление в груди. Внутри меня будто открылась чёрная дыра, засасывая меня.

Я хотел, нуждался в том, чтобы почувствовать что-то хорошее, что-то способное разрушить это ужасное ощущение. После того, как Лэндон выключил свет, я подвинулся к нему, отчаянно желая его целуя.

Он поцеловал меня в ответ, но это было не с такой твёрдостью или нуждой, как я хотел. Я перевернул нас, чтобы он оказался сверху, и надавил на его спину, выгибаясь ему навстречу.

Он отстранился от моих губ.

— Брайан.

— Давай сделаем это. Давай сделаем это прямо сейчас, — потребовал я. — Трахни меня.

Он замер надо мной в темноте.

— Мы договорились подождать особенного дня для этого.

— Мне плевать, — темнота цеплялась за моё горло, угрожая задушить меня. — Просто сделай это. Пожалуйста, Эл. Мне плевать.

— Брайан.

— Ничего, если будет больно. Я хочу этого, — может быть, если всё будет резко, остро и ошеломляюще, то перекроет эту другую боль.

— Эй, — Лэндон потянулся и включил свет. Он нахмурился, глядя на меня с беспокойством. Он накрыл ладонью мою щеку, его опущенные уголки губ выражали сочувствие, будто он знал мои чувства. Он всегда знал. — Всё будет хорошо.

Мягкость его слов была противоположностью того, чего я хотел. Или, может быть, именно тем, в чём я нуждался. Давление в моей груди росло как живое существо, забираясь вверх по моему пищеводу.

— Брайан? — с тревожным видом спросил Лэндон. — Ты можешь дышать? Ты какой-то фиолетовый.

Я взорвался. Я закрыл лицо изгибом руки, но никак не мог остановить слёзы. Лэндон притянул меня в свои объятия и держал меня, пока изливалась тьма, будто душу рвало. Я рыдал. Я выл.

— Эй, — продолжал говорить он. — Эй, — он поглаживал меня по спине, по волосам.

Но боже, я не мог остановиться. Я не плакал после стрельбы. В смысле, глаза часто слезились, да, будто протекающий кран. Но не было таких больших, гадких рыданий. Я плакал так сильно и так громко, что, должно быть, трясся фундамент их дома.

Это было не только из-за того, что случилось с моим отцом. Это было из-за всего сразу. Из-за того, что чуть не умерло моё тело, из-за жестокости этого. Из-за Джейка, Джейка, моего лучшего друга, которому выстрелили в спину. И из-за того, что чуть не умерло моё сердце, когда люди, которые должны любить меня больше всех в мире, отмахнулись от меня, будто я был никем. Из-за потери моего отца, который когда-то был милым парнем, который водил меня на футбол и махал вместе со мной рукавицами с поднятым пальцем.

— Я с тобой, — сказал Лэндон. — Всё в порядке.

Ничего не было в порядке. Не было. Но Лэндон был со мной, держал меня на земле. Снова меня спасая.

Глава 24

Лэндон

Это был одновременно самый длинный и самый короткий школьный семестр, который я мог вспомнить, но внезапно мы добрались до последней недели перед рождественскими каникулами. В понедельник днём я остался в Уолл, чтобы поговорить с классом политологии, в котором состоял Джозия. Мы сделали презентацию о своей встрече с группой из Паркленда и обо всём, что планировали на 2019 год.

Злость, раздражение и пыл исходили практически от всех в классе. У нас состоялось великолепное обсуждение. После этого я был под кайфом от энтузиазма, когда встретился с Брайаном на южной парковке.

Он сел в машину с усталой улыбкой.

— Привет.

— Привет, угадай что? — оживлённо произнёс я. — Мы с Джозией только что подписали четырёх восемнадцатилеток на голосование и дюжину людей на свою почту.

— Это круто.

— Но большие новости в том… — я сделал драматическую паузу. — Мне сегодня днём позвонили. Меня пригласили на специальный выпуск CNN в честь Нового года. Они снимают различные сюжеты о главных темах 2018 года, и один из них о массовой стрельбе. CNN, Брайан! Как тебе такое?

Брайан смотрел на меня, нахмурившись. Наконец он выдавил:

— Ого. Это отлично, Лэндон.

Он отвернулся, глядя в окно. Его кадык подскочил.

Чёрт. Чёрт. Я вёл себя совсем неуважительно. Только прошлой ночью он плакал, будто наступил конец света, будучи брошенным своей семьёй. А я говорил о себе, о себе и о себе.

Я пытался делиться победами, но время было неподходящим. Я потянулся и взял его за руку.

— Прости. Я даже не спросил, как прошёл твой день.

— Нормально. На четвёртом уроке я написал кучу дополнительных заданий. Так что всё было хорошо, — он вздохнул и повернулся, чтобы одарить меня напряжённой улыбкой. — Насчёт CNN, это круто. Правда.

— Да уж. Ну, ты знаешь, мы сделаем что угодно, чтобы такого не произошло с другой школой. Хочешь заехать в «Вендис» по пути домой?

— Если ты хочешь. Я не буду есть.

Я погладил его по руке большим пальцем. Я знал, что ему особенно тяжело есть, когда он расстроен. Мне хотелось бы всё наладить.