Ирина Давыдова - Разорванные цепи

— Да, знала!

— Может, также знаешь, кто это все собирал?

— Да, Антон Синягин. Он про нее Алексею говорил и показывал.

— Да тут у нас шкатулочка с секретом. Мне нравится наш разговор. Продолжим?

— Я готова все рассказать, только, пожалуйста, не трогайте меня, я беременна. Я все скажу!

— Посмотрим на твое поведение, и насколько ценные песенки ты нам напоешь. Только если сфальшивишь хоть раз, пеняй на себя.

И она пела, не смущаясь того, что ее откровения записываются и могут использоваться, как свидетельские показания, — для себя она все решила, особенно после того, как прочитала досье на себя и «любимого». Последовательно, обстоятельно и откровенно начала его «сливать», понимая, что для нее только один способ спасти жизнь, свою и ребенка. Откуда ей было знать, что не в моих принципах причинять беременным женщинам вред, пусть и таким прожженным оторвам.

Какая-никакая, а будущая мать, вот только я бы ей и жизнь цыпленка не доверил.

Ее откровения затянулись, но зато теперь я знал, кто причастен к смерти отца Полины, и многое другое. Лет на десять-двенадцать лишения свободы тянуло по совокупности, и то, при наличии отличного адвоката, который потребует за свои услуги немалые деньги, которых у этого пид*ра точно не будет, уж я постараюсь.

— Все, я устал слушать эту гадость. Заткнись. Старый, пусть уведут эту стерву, да стеречь хорошенько, пригодится еще.

И теперь я готов был приступить к самому интересному.

А вот с ним я не стал себя сдерживать. При одном взгляде на это лощенное смазливое лицо, красная пелена застлала глаза, суставы стало выворачивать от желания разделать его в лепешку.

Меня захлестнуло такой яростью и откровенной ревностью, что слышал, будто со стороны, собственное рычание, чьи-то стоны и глухие удары, как при отбитии огромных кусков мяса.

Очнулся только от ощущения тяжести и скованности на своих плечах, которые, как в тиски зафиксировали двое пацанов. Голос Старого доносился словно через слой плотной ваты.

— Тихо, братан, тихо, это я. Ты ведь не планируешь труп через границу тащить? Спокойнее, дыши, ты и так его разделал под орех! Вот так, приходи в себя, ты прямо, как боевая машина, никак с тобой не сладить, вон как пацанов лихо раскидал, теперь будут синяки с морд сводить, да девок своим видом пугать. А они всего лишь хотели тебя оттащить от этого ублюдка. Горяч же ты, дьявол во плоти. Лихо ты его, не хотел бы в твоих врагах даже часик походить.

— Все, Старый, я в норме, обмойте его в озере, да окажите помощь. Не сдержался я. Ты прав, он еще нужен, но говорить с ним потом буду, а то убью на хрен! Черт, все костяшки разбил, а меня ребенок ждет, не напугать бы! Все, я поехал. Ты помнишь, что, как только мы приземлимся и отзвонимся, только после этого и вы отправляетесь в дорогу. Надеюсь, накладок не будет, как пересечете на автомобилях швейцарскую границу, так далее по плану. До встречи, Старый, и смотри, поосторожней, косяков не пори!

Глава 21

Говорят, что ждать и догонять для человека хуже всего. Не могу говорить про «догонять», но ждать новостей от Олега о сыне оказалось очень мучительно. Бесцельно слонялась по квартире, постоянно оказываясь на кухне, где на столе лежал телефон. Лежал и молчал, а я лихорадочно сверлила его глазами и немо молила: «Позвони, хоть пару слов скажи! Дай мне силы ждать дальше!» Выйти из дома на полчаса в ближайший магазин не рисковала, хотя, можно было спокойно это сделать, но не хотела отвлекаться на незначительные мелочи, да и аппетита не было. Сама себя успокаивала, что все будет хорошо — я сильная, я справлюсь, а Олегу не до меня, он занят и не нужно его отвлекать. Сжимая руки, ходила, не в силах найти себе места, и вспоминала запомнившиеся моменты нашего совместного времяпровождения с сыном. Если бы за мной наблюдали со стороны, то такое поведение вызвало бы много вопросов у нормального человека, потому что я улыбалась, иногда жестикулировала, могла внезапно побежать в комнату сына, чтобы немедленно найти для уточнения в детской книге фразу из сказки. Определенно странно и смешно, но мне было плевать, лишь бы быстрее шло время и вместо придуманных фраз, мысленно выстраивающихся в моей голове, услышать реальные слова от моего малыша или Олега.

В тишине пустой квартиры я металась, лихорадочно наматывая шаг за шагом, не в силах ничем себя занять, все валилось из рук, а я прислушивалась к каждому звуку, но тех, которые я так жаждала, не раздавалось. Наконец, устав бесцельно метаться по комнатам, присела на диван, глядя на большой красочный портрет Егора, расположенный напротив, на стене, и выполненный местным художником по моему заказу. С него солнечно улыбался мой мальчик — веселый, счастливый, беззаботный и беспечный в своем неомраченном детстве. Смотрела на него и думала, как может повлиять на него все происшедшее, на его характер, отзывчивость, дружелюбие, и чем я смогу ему помочь в первую очередь, ведь несомненно для него это большая психологическая и эмоциональная травма?! Вряд ли он мог во всем разобраться, — для малыша это сложно, — но то что его родной папа поступил не очень хорошо, Егорка поймет. Не знаю, что Алексей сказал сыну о необходимости нашей разлуки, но постараюсь осторожными расспросами узнать и сделать все, что в моих силах. В таких раздумьях я и провалилась в беспокойный поверхностный сон, из которого вынырнула, услышав долгожданный телефонный звонок. Это был Олег.

— Привет, дорогая. Ты, конечно, ждешь новостей — и их у меня есть.

— Зараза, и как ты можешь еще паясничать, когда я тут с ума схожу!

— Детка! — пропел он. — Я специально тебя развлекаю, чтобы ты так не нервничала. Цени мою заботу, ты там, наверное, все ногти от нетерпения изгрызла?

— Не помню, говори же! Что, все получилось? Как там Егорка, он в порядке, где находится, с тобой или нет? Не молчи же!

— Поля, ты мне слова не даешь сказать, нетерпеливая. Все хорошо, а ты еще сомневалась в моих способностях?! Когда я берусь за дело, оно не может не получиться!

— Индюк самодовольный, ну что ты время тянешь?

— Женщина, не перебивай меня! Если ты с таким пылом накинешься на сына, ты его испугаешь.

Девочка, возьми себя в руки, и спокойно поговори с ребенком.

— Олег, он рядом? Дай ему трубку! Я все поняла. Ты прав. Егорка, милый, ты меня слышишь? — разволновалась я, поняв, что наконец-то услышу любимый голосочек.

— Да, мамочка, я слышу! Дядя Олег говорит, что мы завтра к тебе на самолете полетим, а папа и тетя Марго не полетят, они потом приедут. А ты уже выздоровела, головка не болит, ты меня встретишь, мамочка? Мама, а мы утей булочками кормили, они близко-близко были, я их даже хотел погладить, но они не даются. А еще мы в парке с Асей катались на качелях, высоких, я не боялся, а она кричала от страха, она же девочка. А мальчики не должны бояться, мы мужчины! И я сильный мужчина, как папа. Мама я гантельки поднимаю. Папа говорит, что я молодец! Правда?