Айя Субботина - Исповедь Плейбоя [СИ]

«Мне нужен друг», — пишет Эвелина через полчаса.

«Нет», — не раздумывая, отвечаю я. Какой из меня друг. Какие между нами вообще мосты?

«Завтра в 18.30 забери меня из балетной школы. И купи билеты в кино», — вместе с адресом приходит ее следующее сообщение.

«Ок», — отправляю я.

И лезу в гугл, чтобы посмотреть киноафишы на эту неделю.

‌‌‌‌‌‌‌‌

Следующее утро у меня все в мыле. На утренней тренировке впахиваю, как проклятый. Бывают такие дни, когда хочется начихать на программу и просто порвать жилы до зубного скрежета, выжать максимум, наплевав на последствия. В раздевалке минут десять тупо сижу на скамейке, потому что мышцы орут благим матом и завтра скажут свое «спасибо».

После тренировки еду в кинотеатр и заранее беру билеты. Из разнообразия между полнометражным мультфильмом про принцессу, комедийной мелодрамой, блокбастером про супергероев и хоррором, выбираю ужастик. У нас с Эвелиной не свидание и не посиделки двух друганов, поэтому нет необходимости создавать романтический флер. И дружеский тоже. Хотя в глубине души мне тупо хочется еще раз повторить тот вечер, но не в людном зале, а у меня на диване.

До четырех вечера у меня — заказ. Ничего такого, просто женщина немного за сорок, владелица элитного салона красоты хочет сыграть на нервах бывшему, который, как и я, намного младше. В этот раз сразу оговорено, что никакие «дополнительные» услуги не требуются. Поэтому просто отыгрываю заказную роль: подъезжаю в указанное время и место с букетом цветом, распахнутыми объятиями и полным комплектом любви и обожания на лице. Начало какого-то солидного банкета, где клиентка водит меня среди гостей, нарочно выбирая те точки маршрута, которые все время на виду. Водит, как племенного жереюца: останавливается поговорить с теми и этими, сама, за меня, рассказывает, что я занимаюсь нефтяным бизнесом и начинает сыпать подробностями нашего выдуманного романтического знакомства. Я же тем временем давно вычислил ее бывшего в зале, и мы обмениваемся почти понимающими взглядами. Потому что рыбак рыбака видит издалека, а я таких ребят вычисляю на раз-два. Потому что обычно они в меру брутальные, но явно покладистые, пухлогубые и выхолощенные, как сапоги перед смотром на плацу. Это — приживалы. Находят падкую на всякий бред одинокую бабу, заворачивают ее в лапшу, как котлету — в тесто, и некоторое время клещом сосут из нее деньги и возможности. А как только жертва начинает намекать на постоянные отношения в законном браке, а то и детишек, цепляются за пустяшный повод, чтобы свалить на пике трагедии.

Этот парень не собирается к ней возвращаться, и устроенный специально для него спектакль ему глубоко по барабану. Ждет, когда я отлучусь в туалет и зачем-то врется следом. Крутится возле раковин и, когда выхожу из кабинки, говорит:

— У нее огромные долги, так что ловить там нечего.

Откручиваю вентиль и медленно, как хирург перед операцией, тщательно мою руку. Надеюсь, что свалит, но Приживала топчется рядом и продолжает «вводить меня в курс дела».

— У нее все в залоге давно, так что эта полянка, брат, уже не зацветет.

Есть вещи, которые даже такая тварь, как я, не может понять. И вещи эти лежат в области хотя бы минимальной порядочности. Когда я трахаю женщину за деньги — я не обещаю ей золотые горы, не сулю любовь и не планирую совместное размножение. То, что некоторые, как Диана, обманывают сами себя — погрешность, исключение. В остальном же все мои женщины, постоянные или «на раз», знают, что я просто отрабатываю заказанные услуги.

Но Приживала — это совсем другая херня. Он дарит женщинам то, что хотят все без исключения — надежду. Заворачивает пластилин в конфетную обертку и выдает за «Рафаэлло», а потом поливает конфетку дерьмом и сваливает. Само собой, по максимуму выпотрошив жертву. Но, сука, хвастаться этим — выше моего понимания.

— Не зацветет, потому что один уебок ее вытоптал?

Ответ мне не нужен, поэтому, когда Приживала открывает рот, чтобы ответить, я просто даю ему в зубы. Благо, не растерял навыки боксерской школы и уличных драк. Одного удара достаточно, чтобы Приживала стек по стенке немощной соплей. В заказе мордобоя не было, так что спишу это на «небольшой презент от фирмы».

Я отыгрываю роль до конца: убегаю по «важному звонку», на прощанье, как бы между прочим, спросив свою женщину, чего бы она хотела на ужин. На такую лажу не купилась бы даже любительница сериального «мыла», но это тоже не мои проблемы, хотя мне немного ее жаль. Наверняка преисполнена надежд, что появление на горизонте соперника вынудит ее бывшего осознать и отстроить сожженные мосты, поэтому и отсылает меня, расчищая ему пространство для маневра.

Но меня это, честно говоря, совершенно не трогает.

В конец концов, если женщина хочет быть обманутой, она проглотит даже нелепую ложь и попросит добавки.

Все-таки успеваю заехать домой — благо, не далеко — принять душ и сменить костюм на джинсы, толстовку и полупальто. Беру зонт, потому что снова моросит и затянуло как будто до самого утра.

Но всю дорогу до балетной школы думаю о том, что я еду на встречу к замужней женщине. У которой, по моим подсчетам, только-только истек срок годности медового месяца. Еду без цветов, не при параде и нарочно не сменив простыни на своей кровати, хоть в принципе делал это два дня назад и с тех пор там не было других баб.

Где-то во всей этой мутной жиже захлебнулась логика и растворился здравый смысл.

Студия, где занимается Эвелина, хитро спрятана в уютном переулке. Панорамные окна выходят на внешнюю сторону и залитый светом зал весь, как на ладони. Я приехал минут на пятнадцать раньше, потому что свезло проскочить пару перекрестков и не застрять в пробке. Поэтому сейчас можно спокойно закурить и насладиться видом.

В зале всего шесть человек, и одна из них — дама преклонных лет, явно главная среди своих подопечных. Она высекает слова так громко, что даже Чайковский не может ее перекричать. И девушки синхронно делают какие-то па.

Я ни черта не смыслю в балете и предпочитаю зрелище хорошего поединка из смешанных единоборств. Но взгляд все равно намертво цепляется в Эвелину, потому что сейчас она еще более нереальная, чем я о ней думал.

Ей идет белое трико и контрастно-черный спортивный купальник с длинными рукавами, пуанты, поверх которых натянуты толстые пушистые гетры. Только я бы распустил ей волосы. Так сильно этого хочу, что чешутся ладони, и приходится сделать глубокую затяжку, чтобы избавиться от покалывания в кончиках пальцев.

Эвелина забрасывает ногу, потом делает поворот, потом откидывается назад, только чудом не ломая позвоночник. И снова поворот, изящный взмах руки. Неуловимое движение — и она уже стоит на кончиках пальцев. Тонкая дымная фигурка, на которую страшно даже дышать. Что-то такое, как будто выпавшее из другой реальности.