Элли Кеннеди - Счет

– А теперь пора баиньки, милый. Пожелай своему другу Бо спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Бо, – послушно говорит Дин.

На следующий день, ближе к обеду, мы с Дином возвращаемся в университет. Автобус с командой уезжает на их матч в Берлингтоне ровно в час, и ему уже пора ехать, если он хочет заехать домой и переодеться. Но Дин словно приклеился к своему месту.

– Что такое? – Я не могу разгадать выражение его лица.

– Мы сможем увидеться вечером? – Его голос звучит хрипло, с непонятной мне ноткой… чего-то.

– У меня репетиция, так что все зависит от того, во сколько нас отпустит Стивен. Позвони мне, когда вернешься из Вермонта, и посмотрим.

Дин кивает, но по-прежнему сидит не шевелясь.

– Ты поможешь мне с моим чемоданом?

Снова кивок.

Когда мы вылезаем из машины, я стараюсь отогнать охватившие меня тревожные предчувствия. На парковке никого нет, так что никто не увидит, как мы достаем мой чемодан, но меня беспокоит не это, а напряжение, которое исходит от Дина. Как будто он хочет сказать мне что-то, но не знает, как это лучше сделать.

– Все в порядке? – легким тоном спрашиваю я.

Его зеленые глаза смотрят на меня так пристально, что приводят в смущение. Знаю, мои волосы растрепались, а на подбородке вот-вот выскочит маленький прыщик. Надеюсь, причина не в нем.

– Все хорошо, куколка, – наконец отвечает Дин, словно очнувшись от своих глубоких размышлений. – Иди-ка сюда и поцелуй меня на удачу. Нам позарез нужно выиграть сегодня.

Я оглядываю парковку. Дин слегка поджимает губы, и это рождает во мне чувство вины. Мы провели вместе три дня. Больше того, ласкались на глазах у Бо! А теперь я боюсь поцеловать его на безлюдной парковке?

Я подхожу ближе, встаю на цыпочки и касаюсь губами его губ.

– Удачи.

Потом провожу по его губам языком и улыбаюсь, когда у него перехватывает дыхание.

Дин тихо стонет.

– Не мучай меня.

Улыбаясь еще шире, я отхожу от него.

– Спасибо за поездку. И за клуб.

– И за грязный-грязный секс, – напоминает мне Дин.

– Одного «грязного» достаточно.

Но только на самом деле это не так. То, чем мы занимались в выходные, насчитывает как минимум два «грязных». А четыре, возможно, будет еще более точным числом.

– Ты уверена, что дальше сама справишься? – спрашивает Дин, когда я ставлю набитый вещами чемодан на асфальт, чтобы покатить его по дорожке.

– Да, у него есть колесики.

– А на лестнице?

– Я справлюсь. Иди, Дин, а то опоздаешь на автобус.

Я легонько подталкиваю этого красавчика, и в ту же секунду позади нас раздается знакомый голос.

– Привет, Элли.

Моя рука застывает на груди Дина. Я быстро опускаю ее и поворачиваюсь к парню, который подходит к нам. Это Джим Полсон, один из членов братства, в котором состоит Шон. Желудок стягивает в тугой узел, когда я представляю, что он успел услышать и увидеть…

М-да, интересно, он видел, как я целовала Дина?

– Привет, – натянув улыбку, говорю я. – Как прошел День благодарения?

– Хорошо. – Взгляд Джима останавливается на Дине. – Привет, мужик.

– Привет, – натянуто отвечает Дин.

– Куда ездили? – Полсон с явным подозрением рассматривает мой чемодан.

– В Нью-Йорк, – как ни в чем не бывало отвечаю я. – Дин живет на Манхэттене, а я – в Бруклине, так что мы решили съездить вместе на машине. Да здравствуют земляки! – Я машу рукой, как будто у меня в ней флажок, но Джим даже не выжимает из себя улыбки.

– Круто. – Он продолжает разглядывать меня. – Э-э-э, ну… был рад тебя видеть.

Наконец Джим все-таки улыбается, и даже вполне дружелюбно, но тем не менее я наблюдаю за тем, как он уходит, с охватившим меня паническим ужасом. Вот черт. Эта случайная встреча вызывает у меня очень-очень плохое предчувствие. Я нисколечко не сомневаюсь, что Джим расскажет обо всем Шону. Хотя отчасти мне плевать, ведь Шон больше не мой парень.

Но даже несмотря на это, смутная тревога, поселившаяся в животе, не уходит, и теперь я буду переживать об этом весь гребаный день и ждать, когда грянет гром.

Гром грянул в час ночи. Со всей силой. Оглушительно . А именно: мой крепкий сон внезапно нарушает громкий стук в дверь.

Я сажусь в кровати и лихорадочно оглядываю комнату: моему еще не проснувшемуся сознанию требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Когда становится ясно, что стучат во входную дверь, я вылетаю из комнаты, а потом неуверенной походкой захожу в общую гостиную. Две темные фигуры вываливаются из комнаты Ханны в это же самое время. Моя сонная соседка и ее парень, увидев меня, тут же замирают на месте.

Бум.

Бум-бум-бум.

– Какого черта? – поворачиваясь на звук, хриплым со сна голосом спрашивает Гаррет.

Сердце пускается в галоп, когда из-за двери раздается голос Шона.

– Элли! – кричит он. – Я знаю, ты там! Впусти меня, черт подери!

Гаррет, моментально проснувшись, тяжелыми шагами подходит к двери. Я отчаянно взвизгиваю, но он не открывает ее, а просто пару раз стучит кулаком.

– Заткнись, козел. Ты разбудишь весь этаж.

– Да мне насрать! – яростно отвечает Шон. – Я должен поговорить с Элли.

– Тогда позвони ей по телефону, как нормальный, здравомыслящий человек, – рявкает Гаррет. – И лучше сделай это утром. Элли спит.

Ханна встает рядом со мной и кладет ладонь на мою руку. Я похолодела от ужаса, и она, должно быть, это чувствует, потому что, мягко и утешительно погладив меня, шепчет:

– Гаррет избавится от него.

Но они недооценили Шона в его упрямстве.

– Она не спит, – продолжает кричать он. – Я знаю свою девушку…

«Бывшую девушку!» – чуть не поправляю его я.

– И она сейчас стоит прямо за этой гребаной дверью, как пить дать стоит. – Стук возобновляется. Бам. Бам-бам-бам . – Элли! Открой дверь! Нам нужно поговорить!

Я вздрагиваю. Ханна обнимает меня рукой за плечи.

– Постучись так еще раз – и я вызову полицию, – шипит Гаррет.

Бам-бам-бам.

Горло словно сжимают тисками. Проклятье . Он не уйдет, я точно знаю, и в голове моментально рисуется картинка: университетская охрана и полицейский наряд лазают по зданию Бристоль-Хауса, словно группа захвата при поимке грабителя. Это будет не только унизительно, но и губительно для моей репутации. Все в общежитии начнут думать обо мне как о «той девчонке, у которой бывший – псих».

– Впусти его, – слабым голосом прошу я.

Гаррет разворачивается, его серые глаза гневно блестят.

– На фига, Элли? Он же пьян.

– Я знаю, но он успокоится, только если мы его впустим, – говорю я, понуро опустив плечи. – Иначе он простоит там всю ночь, Гаррет. Впусти его, и я попробую успокоить его. Все будет хорошо, обещаю.