Кэтлин Хиллис - Вполне современные девочки

— Насколько он плох?

— У него сотрясение, но надеются, что все будет хорошо.

— Где он?

— В больнице Калифорнийского университета. Я был там, привез Энн домой. Она хотела пойти домой к Бекки. А Джордж все еще там.

Затем я заметила, что он обнимал меня, успокаивая.

— Есть что-то, что ты не хочешь мне говорить?

— Пети и Эдди были пьяные. Кроме того, есть данные, что они употребляют наркотики.

— О, Боже! Энн!

Я освободилась из его объятий, пошла назад к двери.

— Куда ты собралась? Уже слишком поздно.

— Я должна пойти к Энн.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — сказала я, глядя на Лу, которая неожиданно превратилась в старую, худую, жалкую женщину. Она очень близко восприняла ночное событие. Я знала, она боготворила Энн. Она уважала Энн.

— Оставайся дома с детьми и Лу.

Энн открыла дверь с каменным лицом.

— Я так и думала, что это ты.

Энн, которая кричала, когда умер Джон Кеннеди, Роберт Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Джон Леннон и Натали Вуд, сейчас, когда ее сын лежал в больнице с сотрясением мозга, сидела с сухими глазами. Это казалось неестественным. Я обняла ее и заплакала.

— Ему лучше, — сказала она. — Доктора сказали, что все будет хорошо.

Она вышла в кухню сварить кофе.

— А как друг Пети, Эдди? — спросила я.

— Практически не пострадал. Одни ушибы.

— Ну и хорошо. А другая машина? Ее пассажиры?

— Там был только водитель. Девушка шестнадцати лет. У нее миллион переломов. — Она, вероятно, пробудет в гипсе примерно год.

— Бедняжка. Но, слава Богу, хоть жива.

— Но она была напичкана ангельской пудрой.

— Ах, «ангельская пудра». Какое красивое название для этого отвратительного, смертоносного препарата.

— В ней обнаружили ангельскую пудру, но и мой сын со своим другом были не только пьяны, но и наколоты наркотиком. Все трое принимали наркотики, всем им не более шестнадцати лет. Все они ездили с этим ядом в крови, с одурманенными головами. Петер и Эдд возвращались с залива, куда они ездили за спиртным, которого им не хватило.

— Но откуда ты знаешь?

— Полиция расколола Эдди.

— А где Эдди?

— Родители забрали его домой. На нем ни царапинки. Они, его родители, подарили ему автомобиль на день рождения. Ну, что еще можно сказать, когда люди дарят машины совсем детям, прекрасно осознавая, что они совершают ужасные вещи!

— Ах, Энн, не думай сейчас об этом. Благодари Бога, что все живы. Это самое главное во всей этой истории.

— Если бы, действительно, это было так…

— Продолжай, что ты хочешь этим сказать?

— Я думала, у нас счастливая семья. Приличная семья. Но я была в плену иллюзий. Я думала, что если я делаю все правильно, то ничего плохого не может произойти у нас в семье. Я беспокоилась за Пети, по поводу этих постоянных репетиций в ансамбле. Я подозревала, что часть его друзей — панки. А я знала, что эта часть молодежи пьет и употребляет наркотики, но я надеялась на Пети, на нас. Я думала, что если у нас дом полон любви и сын был любим…

— Не говори «был», Энн. У тебя есть сын. Не передергивай, Энн. Может быть, он употребил наркотики впервые.

— Я не думаю, что сильно преувеличиваю. Люди говорили мне об этом раньше. Но мне плохо, и я ужасно устала от всего этого. У меня сын, которому шестнадцать, колется наркотиками, пьет. Кто принимал уже Бог знает что раньше, и будет употреблять еще Бог знает что в будущем. К тому же в любое время он может умереть от принятия чрезмерной дозы какой-нибудь гадости. Может быть, было бы лучше, что бы он сразу погиб сегодня.

— Энн! Что за ужасные слова ты говоришь! Бог накажет тебя.

— Он уже наказал.

— Энн, Бог вернул тебе сына из дорожной катастрофы живым, где он мог бы запросто погибнуть. Подожди, может быть, эта авария послужит ему уроком. Накажи его как следует, чтобы больше его не тянуло на такие занятия.

— Ах, Кэтти, ты дурочка! Шестнадцатилетний юнец ничего не извлечет из аварии, подобно этой, если ему удастся выйти из нее не пострадавшим. Все, что его беспокоит, так это разбитые инструменты, разбитая аппаратура. А вот я сделала вывод, что нет ни одной нормальной семьи в этой Стране Лотоса. Грешное место. Пацаны пьют и балуются наркотиками, ребята постарше колются ими постоянно, все мы пьем какие-то пилюли, и все ругаются и ворчат. И никто из нас не может вырваться из этого круга. Ты сидишь здесь и говоришь эти банальности. Но не существует сказок! Ты-то знаешь, насколько мы все грешны. Нас окружают греховные приманки, и мы все совершаем грехопадение и не думай, что я не знаю, что происходит между вами с Джейсоном. Что-то случилось с вашей семейной жизнью, и именно здесь. Что-то произошло с вашим союзом, который, как я думала, был создан на небесах. А ваши дети? Почему вы думаете, что Мэган такая хорошая девочка? Как вы можете быть уверены в этом, если она постоянно имеет возможность наблюдать, что происходит вокруг.

— Не надо, Энн, — умоляла я. — Ты взвинчена и возбуждена. — Я положила руки ей на плечи.

Она ушла от объятий и продолжала:

— Ты уверена, Кэтти, что все в порядке с Мэган? Говорят, что половина школьников в Лос-Анджелесе курят травку и пьют. Что заставляет вас считать, что ваша дочь не принадлежит к этой половине? Все, что вы знаете, это ее болтовня с подружками, которой она занимается каждый вечер, и уроки балета. Но за этим может скрываться все, что угодно.

— Ты заблуждаешься, Энн. Ты просто получила ужасный удар. Но все будет хорошо. Вот увидишь. Ты позаботишься обо всем этом. Ты вместе с Джорджем. Вы направите Пети по верной дороге. Вы оба — прекрасные люди, и достаточно сильные.

Она покачала головой.

— Этого недостаточно. Ах, Кэтти, зачем мы только уехали из Огайо!

«Ах, не спрашивай меня об этом, Энн. Я задавала себе уже тысячи раз этот вопрос».

Но я не могу сказать об этом сейчас Энн. Во всяком случае, не сейчас, когда она окаменела и похолодела от горя.

Я улыбнулась ей, давая понять, что сейчас продолжу свои сказки:

— Мы уехали из Огайо за лучшей жизнью. И, вот увидишь, она еще наступит.

— Ну, конечно: землетрясения, оползни, туманы, суета, полное отсутствие мест, где можно приткнуть машину. Засухи, с одной стороны, и скользкие, как лед, тротуары, если дождь все-таки пройдет. А цены! И испорченные дети, и неверные мужья.

Я печально засмеялась над этим союзом детей и мужей.

— Но только не твой муж, Энн. Во всяком случае, это твое обвинение к нему не относится. Тебе в этом повезло. А ты взгляни на это с другой стороны: у тебя хватает мужества жить в Калифорнии. Это земля для отважных.

— Я не думаю, что принадлежу к ним. Утратила все мужество. Я хочу, чтобы ты пошла домой, Кэтти. Уже поздно. Я хочу, чтобы ты была дома, с семьей, в безопасности в своей кровати. Я буду волноваться, как ты поедешь по ночному городу, по улицам, наполненным этими пьяными юнцами и одурманенными подонками. Я хочу знать, что ты в безопасности, если вообще существует такое понятие.