Б. Хэмел - Бэйсд

— Как пожелаешь.

Её челюсть двинулась, будто она хотела что-то добавить, и у меня появилось безрассудное желание пересечь комнату и снова поцеловать.

Я хотел взять её. Хотел того, чего не следовало хотеть, несмотря на все доводы разума. Я хотел её.

Она развернулась и ушла без единого слова. Я наблюдал за ней в полном молчании.

Повернулся к пинбольной машине, обрушился на её рычаги, пытаясь раствориться в игре. Я знал, что всё испортил. И сделал это нарочно. Я говорил себе, что это всё для её же пользы, но перестал быть уверен в чём-либо. Всё, что я знал — это то, что я хотел Бри и не мог выкинуть девушку из головы.

Но учитывая всё, что происходило, никому из нас не были нужны сложности.

Я нажал на рычаг и увидел, как металлический шарик стал разрастаться на весь экран и взорвался, обретя сверхскорость.

Так было лучше для всех. Должно было быть лучше. Ещё одно совместное мероприятие, а затем возвращение к нашим раздельным жизням. Я поправлюсь, закончу с документальным фильмом, отделаюсь от условного освобождения и вернусь к прыжкам.

Она могла бы вернуться к своей нормальной жизни.

Так лучше. Определённо.

Металлический шар увеличился, и я нажал на рычаги. Но опоздал, и шар проскользнул между ними.

На мониторе высветилась надпись: «Игра окончена».

Глава 15

Обри

Благотворительное мероприятие №2

Потянулись дни игнорирования друг друга, избегания взглядов в коридорах и принятия душа, когда я была уверена в том, что он занят. Я чувствовала себя капризным подростком, который поругался с мамой, с той лишь разницей, что избегала своего сводного брата, которого хотела больше всего на свете.

Я не могла выкинуть из головы ту ночь. Ко мне никогда раньше так не прикасались, одновременно жёстко и нежно, словно я одна во всём мире имела значение.

Даже в тот момент, когда Линкольн едва удержался на ногах, он по-прежнему оставался самым сильным из всех, кого я встречала. Когда я оседлала его, то почувствовала себя свободной, открытой и лёгкой.

Никто прежде не заставлял меня чувствовать себя так. Даже близко нет.

И вместо того, чтобы держаться подальше и наслаждаться этим ощущением, я всё испортила. Не то, чтобы я планировала всё закончить, когда входила, но глядя на него, всего покрытого потом, я запаниковала. Испугалась того, как сильно хочу, чтобы Линкольн снова трахнул меня, прямо там, на бильярдном столе.

С ним я становилась безрассудной. Мы оба едва могли сдерживаться.

Поэтому я повела себя как стерва и всё испортила. Я трусливо игнорировала его, а он игнорировал меня. И я ненавидела каждое мгновенье, проведённое без совершенных рук, которыми он обхватывал моё обнажённое тело.

— Картины привезли, — прощебетала Джулс мне в ухо.

Я вздрогнула и подкрутила громкость наушника.

— Ясно. Куда их поставить?

— На тридцать второй стол, пожалуйста.

— Окей, уже иду.

Я вздохнула, оттолкнулась от стены, прислонившись к которой предавалась грёзам, и направилась в сторону входа.

Сложно поверить, что аукцион уже действительно начался. Казалось, прошла всего пара дней с того момента, когда Джулс впервые спросила меня о нём. Пока я шла через извилистое помещение аукциона с аккуратно расставленными столами, то снова и снова поражалась её способности преуспевать в подобных вещах.

Джулс была немного взбалмошной, но уверенно справлялась с благотворительными мероприятиями вроде этого.

Я быстро нашла картины, которые были ей нужны, и помогла установить их на требуемых местах. В зале повсюду суетились люди, расставлявшие цветы и экспонаты вроде шарфов ручной работы и подписанных изданий известных книг. Я не смогла припомнить, какого рода благотворительность она выбрала, но ей, наверняка, удастся собрать огромные средства.

Блуждая по залу, я осматривала вещи. Там были старые бейсбольные карточки, подписанные предметы, подарочные карты в дорогие рестораны и многое другое. Внезапно я увидела один из столов и остолбенела.

В центре стоял огромный портрет Линкольна с голым торсом, покрытым татуировками. Привлекательное лицо с резкими чертами и самодовольной ухмылкой. Я моргнула, вспоминая его тело, покрытое потом, когда он имел меня.

Вокруг картины лежали подписанные сувениры. Там была корзина с одеждой «Бейсд» и подписанный парашютный рюкзак. Там же лежали шлем и наколенники, которые были на нём, когда он побил мировой рекорд. Но больше всего моё внимание привлек простенький билет на подставке, возвышающийся над остальными предметами. Небольшая подпись гласила: «Выиграй свидание с самим Линкольном «Бейсдом» Картером!»

— Какого чёрта? — пробормотала я, прочитав подпись.

Очевидно, Джулс как-то умудрилась уговорить Линкольна сходить на свидание с счастливым обладателем билета. Всего одна ночь, несколько часов в превосходном ресторане, и, само собой, только для женской части его фанатов. Я потрясла головой, с изумлением отметив всплывшие на поверхность противоречивые эмоции.

«О чём, чёрт побери, думала Джулс? И почему меня вообще это волнует?»

— Обри, ты нужна мне у четвертого стола, — раздался голос Джулс в моём наушнике.

— Окей, иду.

Сжав челюсти, я оторвалась от стенда Линкольна. Я знала, что «свидание» не было таковым на самом деле, что это просто забава для фанатов Линкольна ради благотворительности. Я понимала, что ничего такого не подразумевалось, учитывая тот факт, что это придумала его мать. Она бы не стала его использовать.

Или стала?

Я потрясла головой. Это какой-то сумасшедший дом.

За четвёртым столом обнаружилась пожилая пара, выставляющая роскошные трости, очевидно, для покупателей постарше. Я помогла им распаковать их и разложить на столе.

Параллельно я продолжала думать о портрете Линкольна, который не помогал оценить оригинал по достоинству. Это была лишь бледная тень реального человека. Мне бы не следовало знать об этом, но я знала, и постоянно возвращалась к этой мысли.

Я знала, что это будет странный вечер. До того, как Линкольн объявится и до моих попыток сохранить дистанцию между нами, мне ещё придется чертовски потрудиться. Но ситуация со свиданием вмешалась в мои планы.

Всё же, это было ради хорошего дела. Чем бы это дело ни было. И хуже вечер стать уже не мог.

***

Со своего места у сцены я наблюдала за тем, как люди постепенно заполняли банкетный зал и кружились вокруг выставочных столов. Аукцион был негласным, и это означало, что каждый должен был написать свою цену рядом с товаром, и самое большое предложение выиграло бы.

С этим мне повезло, потому что я вряд ли смогла бы выдержать настоящий аукцион. Я была перевозбуждена и едва сдерживалась от того, чтобы вскочить, так что перспектива просидеть на одном месте несколько часов показалась бы мне адом.