Алеата Ромиг - Предательство

Я подняла бокал и сделала глоток вина. Вкус был явственнее, чем у других Шардоне, которые я пробовала.

— Мне нравится, — воскликнула я. — Свежий, не такой сладкий, как другие.

Его светлые глаза стали мягче: — Я знал, что у моей жены будет проницательный вкус, или это твой язык?

Пока я билась над адекватным ответом, миссис Витт вернулась, заполняя тишину и оставляя меня с наводящей на неприличные мысли улыбкой моего загадочного мужчины. Она поставила поднос с сыром, оливками и крекерами на стол, и так же быстро исчезла, оставив нас одних.

— Спасибо еще раз, — сказала я, — за спасение от Макса.

— Так вот как он представляется на этой неделе.

Я жестом обвела патио: — Это то, чем ты занимаешься? Спасаешь женщин от курортных разводил и заманиваешь их в свое логово?

— Мое логово? Я — Бэтмен?

— Ты? Не знаю.

Он ухмыльнулся. — Если бы я мог зарабатывать на жизнь, делая только это, но, увы, нет. Ты — моя первая спасенная.

Я прекратила тянуться за куском сыра и взглянула на него: — Твоя первая?

— Моя первая спасённая, — пояснил он. — Едва ли моя первая .

— Почему?

Он поднял бокал в тосте. После того, как я подняла свой, он сказал: — За тебя, Чарли́ через «и», а также за узнавание большего о тебе.

После того, как наши бокалы звякнули, и мы оба сделали по глотку, я задала вопрос, ответ на который я умирала от желания узнать еще с нашей утренней встречи.

— У тебя, кажется, имеется явное преимущество. Ты знаешь мое имя, а мне еще нужно узнать твоё.

— Да?

— Что «да»?

— У меня есть преимущество? — он наклонился ближе. — Знаю ли я твоё имя? Видишь ли, я тщательно проверил имена постояльцев курорта. Я хотел отправить подарок в твой номер и подтвердить наш ужин, но Чарли́ как след простыл.

Я сделала глубокий вздох. — Ну, я здесь с моей сестрой. Думаю, моего имени нет в брони.

— С твоей сестрой?

— Да, а ты? Если бы мне пришлось прочесывать гостей курорта?

Солнце теперь полностью зашло, упав ниже уровня воды, и потемневшее небо начало наполняться звездами, особенно их было заметно над водой.

— Ты поверишь, что я — Бэтмен? — когда я не ответила, он сказал: — Брюс Уэйн?

Хотя я поджала губы, но почувствовала искорку веселья в моих глазах.

— Я предполагаю, что, если бы ты стала прочесывать бронь, у тебя было преимущество, так как ты могла сосредоточиться на этом люксе.

И почему я об этом не подумала?

— Но я избавлю тебя от хлопот. — Он поднял правую руку над столом. Когда я потянулась, чтобы взять её, он повернул мою и слегка коснулся губами над костяшками пальцев, снова наполняя меня теплом. — Позволь мне представиться. Чарли́, я Нокс.

— Нокс? — я повторила его имя, с интонацией вопроса. — Как Форт-Нокс?

— В некотором смысле. У меня есть слабость к замкам и секретности.

Я высвободила руку и позволила его имени катиться по коридорам моего разума, улыбка украсила мои губы. Его имя было идеально — уникальное и сильное — как человек, сидящий напротив меня.

Он продолжил: — Расскажи мне что-нибудь о себе. Как твои родители придумали имя Чарли́. Конечно, они знали, какая у них будет красивая девочка .

Я пожала плечами. — Если ты спрашиваешь, хотели ли они мальчика, то я могу ответить без уверток — да. Тем не менее, Чарли́ — это укороченное Чарльз, имя моего деда.

Нокс усмехнулся. — Ну, имя Чарли́ такое же милое, как и ты.

Миссис Витт вернулась с салатами, и наш разговор затих. Это было не неловкое молчание, даже уютное в каком-то смысле. Мы очень мало знали друг о друге, но то немногое, что мы знали, окружило нас стеклянной перегородкой, защищая от того, что скрывалось за её пределами.

— Нокс, а чем ты занимаешься? — ухмыльнулась я. — Помимо спасения женщин? О, и ношения плаща?

— Как я уже сказал, ты моя первая спасённая, и я не показываю свой плащ, по крайней мере, до третьего свидания.

Так это свидание.

— У меня есть свой бизнес, — сказал он, продолжая поглощать еду.

— Бизнес? — Может быть, президентский люкс не свидетельствует о его богатстве. Может быть, он был оплачен за счёт компании.

— Да. Это действительно не так уж интересно. Я много путешествую. Так я узнал, что Макс и его друг не привели бы ни к чему хорошему. Я неоднократно останавливался в «Дель-Маре».

— Я хотела бы думать, что видела его насквозь, но я по-прежнему ценю твою помощь.

— Я уверен, что видела. Может быть, я вмешался из эгоистических соображений?

— Эгоистических?

— Ну да. Мне очень нравится, что ты у меня в долгу.

Я подняла брови: — В долгу? Скажи мне, Нокс, а что тебе еще нравится?

Блеск в его глазах был красноречивее всяких слов, но вместо ответа он спросил:

— Это была твоя сестра? Блондинка, которая ушла с другом Макса?

— Да, и веришь, нет, он разводил её на оплату своего напитка.

Бровь Нокса победоносно изогнулась.

— Да, — признала я. — Ты был, очевидно, прав. Тем не менее, она видела его насквозь.

— Тогда, возможно, моё вмешательство было излишним.

Я пожала плечами: — Если бы ты не спас меня, я не была бы сейчас здесь.

Теперь настала очередь Нокса пожать плечами.

— Я тебя уверяю, что еще до неуклюжей попытки Макса развести тебя, ты привлекла мое внимание. Это случается нечасто. Я также уверяю тебя, что, если бы я хотел, чтобы ты была здесь, с или без моего вмешательства, ты бы была.

— Только если бы ты нарушил это правило о твоем плаще, — сказала я, пытаясь внести некую легкость.

— Нет, — ответил он, со всей серьезностью. — Я не нарушаю правила, и не люблю, когда это делают другие.

Я боялась посмотреть вниз, опасаясь, что увеличение частоты сердечных сокращений сделает видимым подпрыгивание серебряной цепочки между моих грудей. — Пожалуй, Нокс, ты, кажешься, довольно уверенным в себе.

— Да, Чарли́, так и есть.

Я потянулась за вином и попыталась успокоить свой пульс. Я не должна быть здесь. Нокс из тех мужчин, которых я намеренно избегала в Стэнфорде. Кампус был полон ими: сильные, уверенные мужчины, мужчины, которые знали, чего хотят, и брали это. Было что-то в их поведении, что меня пугало. Это была не их потребность во власти или контроле. У меня это тоже было. В ситуации, когда это было нужно, я была уверена и увлечена. Нет. Причина, по которой я избегала их, была в том, что происходило со мной на патио в президентском номере «Дель-Мара». С каждым из слов или фраз Нокса, мои внутренности скручивались на грани боли.

Тупо, но сама боль не пугала меня. Что меня пугало, так это то, что неоспоримой части меня нравилось это. Это была часть меня, которую я подавляла, как Алекс. Энергия, излучаемая Ноксом, электризовала меня, возвращая к жизни запретное желание, которое я не хотела признавать.