Алеата Ромиг - Предательство

— Дорогая, потише. Ты же не хочешь, чтобы наши гости услышали тебя.

— Наши гости, люди, которых мы грубо игнорируем. Ты об этих гостях ?

— Она права, Лаида, — сказал Алтон. — Ты и Сюзанна, возвращайтесь к гостям. Скажите, что Александрия скоро придет и у нас объявление.

Они обе встали, как покорные южные женщины.

— Алтон, — сказала Сюзанна: — Я думаю будет лучше, если мы с Лаидой поговорим с Алекс . — Она улыбнулась в мою сторону, как будто использование предпочитаемого мной имени давало ей баллы.

— Как женщина с женщиной.

Это абсолютно невероятно.

Я встала.

— Знаете, что я вам скажу. Я выйду к гостям. Я знаю только две трети из них, — сказала я, пожимая плечами: — Но это нормально. Предположительно, они здесь, чтобы пожелать мне добра. Единственное заявление, которые мы сделаем, так это то, что я уезжаю из Саванны в понедельник и в настоящее время не планирую возвращаться.

Я повернулась к двери и была на полпути к ней, когда команда Алтона раздалась эхом по комнате.

— Стой.

Хоть мои ноги и послушались, я продолжала смотреть на дверь, отказываясь повернуться.

— Брайс, — сказал Алтон: — Твоя мать определенно права. Давай оставим леди на пару минут. Я уверен, что Александрия примет лучшее решение для своей семьи, для

Монтегю.

Я повернулась к ним всем.

— Что за решение, черт подери, вы думаете, я сделаю? Чего именно вы просите?

— Я говорил, что у меня есть кольцо…

— Нет, — оборвала я Брайса, — НЕТ!

— Мы можем начать потихоньку. Мы просто упомянем, что никогда на самом деле не прекращали общаться. Мы договорились о свободных отношениях, что будем ждать друг друга до тех пор, пока оба не будем готовы.

Свободные отношения. Уверенная манера поведения Нокса, когда он предложил сказать Максу, что у нас был открытый брак, пришла на ум. Мое внимание вернулось к Брайсу, и я подняла брови.

— Где бы мы могли подготовиться? Это какой-то код? Потому что, как я помню, как только я ушла из поля зрения — нет, прежде чем я это сделала — ты «готовился» с Милли.

— Это только сплетни, которые она распустила, потому что ревновала.

Мы все стояли в тот момент, и Сюзанна потянулась к руке Брайса:

— Дорогой, иди с Алтоном. У вас двоих там клиенты. Дай нам с Лаидой минутку с Алекс. Похоже, это ей не повредит.

Когда она посмотрела на меня, я пожала плечами. Какого черта? Вся эта ущербная семейка хотела наброситься на меня; они хотели обмануть меня.

Пускай попробуют.

Как только мужчины ушли, я наградила свою мать и крестную лучшим взглядом, гласящим «давайте уже».

Сюзанна начала наступление.

— Дорогая, у мужчин есть потребности. Ты действительно ожидала, что мой сын будет хранить целибат, когда ты не была готова помочь ему?

— Помочь ему? — спросила я недоверчиво. — Ты хочешь сказать, что если я хотела удержать твоего сына, которого я не удержала и сейчас не собираюсь, я должна была ему «помочь» или дать ему в четырнадцать лет? Или, может быть, я должна была подождать, пока мне исполнится пятнадцать?

— Нет, — ответила мама, нервно проводя рукой возле шеи, как это было, когда она была расстроена, и ей не хватало её привычного бокала. — Здесь есть две стороны. С одной стороны, наиболее важной стороны, — подчеркнула она, — ты воспитанная женщина. Ты правильно сделала, что воздерживалась. Это еще одна причина, почему я горжусь тобой. Но, дорогая, в один прекрасный день тебе нужно помочь мужчине, как сказала Сюзи.

Я снова села и скрестила руки на груди. Это было бесценно. Моя мать решила поговорить со мной о сексе , когда мне двадцать три года, при её лучшей подруге. После того, как мой школьный бойфренд завел разговор при наших родителях. О, как прекрасно. Аделаида всегда имела безупречное чувство времени.

— Да, — согласилась Сюзанна, — Как, ты думаешь, делаются внуки?

Я покачала головой.

— Вы обе невероятны. Я не девственница. Я знаю, как делаются дети, и я знаю, как «помочь» мужчине. То, что я не знаю, так это почему вы думаете, что я хочу этого с Брайсом.

— Вы двое были близки.

Были.

— И, — Сюзанна продолжала, — Это принесет пользу всем. После того, как пресса узнает, что Брайс был в долгосрочных отношениях, они будут менее склонны считать, что он мужчина из той статьи.

— Но он является мужчиной из той статьи, — я указала на очевидное, — И мы не общались. Если кто-то копнет поглубже, то поймет, что все выглядит так, что мы оба изменяли друг другу. И это если не затрагивать более серьезно абсурдность всей этой ситуации. Изнасиловал он ее или нет, у него был секс с ребенком.

— Она была совершеннолетней, — настаивала Сюзанна.

— Он так же изменял мне с моей лучшей подругой. Это здорово, что вы дружите всю жизнь, но у меня есть пределы. Моя лучшая подруга, трахающаяся с моим парнем — один из них. Измена — другой. Насколько я понимаю, Брайс и Милли могут провести остаток своей жизни, украдкой трахаясь на стороне. Мне все равно. Они просто должны делать это без моего участия.

Мама взяла меня за руку:

— Ты не девственница, но это не означает, что ты понимаешь вещи, которые некоторым мужчинам… Нужны. Они не всегда приличны.

— Мамочка, не надо.

Я была уверена, что меня стошнит той скудной пищей, которую я съела, если она начнет приводить мне примеры.

Она покачала головой.

— Это правда. Да, Сюзи?

Сюзанна кивнула.

— Дорогая, если Брайс может получить то, что ему нужно с Милли Эшмор или любой другой желающей шлюхой на стороне, это сделает твою жизнь лучше.

Я всплеснула руками:

— Я просто не могу.

— Можешь. Я не говорю, что тебе нужно выйти за него замуж… Пока нет. Мы будем работать над этим. Но прямо сейчас вы оба можете просто — как сказать — встречаться.

— Вы ненормальные — обе. Я уезжаю через два дня.

— И будешь сконцентрирована на своей учебе, — сказала Сюзанна, — Что плохого в том, чтобы притвориться?

— Неужели ты не видишь, — сказала мама, — почему тебе лучше пойти в юридическую школу Саванны?

Нет. Я не видела.

Покидать через несколько минут кабинет Алтона, с женщинами, которые должны были быть моими самыми большими защитницами, по бокам с обеих сторон, по ощущениям было, как будто меня ведут на расстрел. Я не согласилась сделать ничего, кроме как не оспаривать утверждение, что я и Брайс общались последние четыре года. По сути, я согласилась на то, что другие будут делать предположения, которые я не буду подтверждать. Холодок пробежал по мне, когда мы вошли в большой зал. Это действительно был цирк-шапито, и я была той, кого вели по кругу арены, как собаку или пони.